Читаем Места полностью

ШЕКСПИР Ну, да. А родственники…

КЛАВДИЙ …брат, брат, брат…

ШЕКСПИР …точно. Возвращается…

КЛАВДИЙ …издалека…

ШЕКСПИР …издалека и хочет драться. И они…

КЛАВДИЙ …дерутся.

ШЕКСПИР (Гамлету) Вот ты и должен убить его.

ГАМЛЕТ Ну, почему я должен убивать.

ШЕКСПИР Ладно. Я пошел. Меня люди ждут. Сами тут разбирайтесь.

(Уходит.)

КЛАВДИЙ (Гамлету.) Послушай, ну, убей. Что тебе стоит.

ГАМЛЕТ Не могу.

ЧЕЛОВЕК Да брось, Вась, убей. Раньше кончим.

КЛАВДИЙ Ведь это так просто. (Берет шпагу.)

Просто, просто, просто, просто. Посмотри — с одного конца она такая тяжелая, так ладно сидит в руке. А с другого — такая легкая! Так порхает, словно просит: поиграй со мной, приласкай меня, а другим концом я сама приласкаюсь! Убитый даже боли не чувствует, только удивление — словно какая заморская стрекоза присела на грудь и обронила красное крылышко. А?

ГАМЛЕТ Оставь меня, острослов.

КЛАВДИЙ А что? Дело простое. Главное не смотри.

Пощекотал и отвернулся. Дело наживное. Потом и ножом сможешь. А коль пойдет и голыми руками, голыми руками, голыми руками…

ГАМЛЕТ Отойди от меня!

КЛАВДИЙ Ну, послушай. Это просто. (Полонию.) Эй, покажи ему.

ПОЛОНИЙ Гы-гы. (Отдает 1-му парню часы, которые он все время держал зажатыми в руке.) На, подержи. (Тот берет. Полоний заголяет пузо, прижимает от Клавдия шпагу двумя руками за лезвие, втыкает себе в живот. Падает.)

1 ПАРЕНЬ (все время дергает Полония за рукав, но тот не реагирует) Э-э. Это ж мои часы. Это ты украл?

КЛАВДИЙ (пытаясь остановить Полония, но поздно) Постой, ты что. Я ж просто. Вот уж истинно — заставь…

1 ПАРЕНЬ (к Клавдию) Это он украл мои часы.

КЛАВДИЙ (некоторое время молча смотрит на Полония) Хи-хи-хи. Нет, это некрасиво. надо быстрее. Главное, чтобы оружие в руке…

1 ПАРЕНЬ Это он украл мои часы, и испортил — они стоят.

(Хватает Клавдия за рукав. Клавдий отталкивает его.)

КЛАВДИЙ …было свободно, чтобы было ощущение…

1 ПАРЕНЬ Стоят ведь, а только утром бегали, как зайцы. (Трясет часы, снова хватает Клавдия за рукав, тот снова отталкивает его.)

КЛАВДИЙ …что это оно само все делает. Как какой-то веселый независимый зверек. А ты тут ни при чем.

ГАМЛЕТ За что вы меня все мучаете?!

1 ПАРЕНЬ Это он украл.

КЛАВДИЙ Все дело в быстроте. Смотри. Он и не заметит и боли не почувствует. (Резко поворачивается и закалывает стоящего за ним человека.) На, попробуй.

ЛАЭРТ Гамлет, берегись. Он и меня подговаривал.

ГАМЛЕТ (пятясь) Уйди!

1 ПАРЕНЬ Видишь это… Они стоят.

КЛАВДИЙ (разъяряясь) Стоят, стоят, стоят, стоят, стоят! (Бросается на него со шпагой.)

1 ПАРЕНЬ (отскакивая) Нет, я, кроме лошади, ничего не умею.

КЛАВДИЙ (сдерживаясь и притворно улыбаясь, Гамлету)

Это ж просто, черт возьми. Ну, попробуй. Разве я непонятно объяснил? Никогда не слыл за бесталанного учителя. На, посмотри еще разок. Гоп!

(Прыжком подскакивает к ничего не ожидавшему Лаэрту, прокалывает его насквозь, причем свободной рукой прижимает его к себе.) Ах, ты мой родной! Дитя неразумное! (Отталкивает его. Лаэрт падает. КЛАВДИЙ бежит к Гамлету.)

КЛАВДИЙ Видишь. Ну, умоляю тебя. Хочешь на колени встану?

(Становится на колени и на коленях же гоняется за обезумевшим Гамлетом.) Молю: убей, убей, убей, убей! Ну, хочешь, меня убей. Ну! (Протягивает ему шпагу, держа ее за кончик лезвия.) А-а-а-а-а! Че-е-е-рт!

(Клавдий вскакивает, забрасывает шпагу, бросается к Гамлету, валит его и начинает душить. Гамлет почти не сопротивляется.)

КЛАВДИЙ Убей, убей, убей!!

(Встает, смотрит на неподвижного Гамлета, затем на свои руки, затем снова на Гамлета, затем кругом, затем хмыкает.)

Автора, автора, автора (как: доктора!)

(Выбегают двое парней.)

ПАРНИ Автора! (как: доктора!)

(Из-за кулис появляется Толстой. Клавдий и парни, меняя позы и интонации.)

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги