Читаем Места полностью

ГЕРОЙ Господи! Вот он я! Такой отдельный от всех! Неспутываемый ни с кем! Я, который не зритель в первом ряду и не зритель во втором ряду, и не в третьем, и не в четвертом! И не зритель ни в каком ряду! И не автор! В особенности не автор! Господи! Я, который только я! Как это Тебе объяснить! Они — это они, а я — отдельно! Я перед Тобой один, как ты передо мной! А они все вместе и перед Тобой, и передо мной! Есть Ты, я и они! Я не второе вместе с ними, а третье, отдельное! Я! Я! Я! Я! Я! Я! Я!

(Занавес начинает медленно, еле заметно закрываться.)

Революция

радиотрагедия для двух репродукторов

1979

Действующие лица:

1-Й РЕПРОДУКТОР — УКРЕПЛЕН СПРАВА

2-Й РЕПРОДУКТОР — УКРЕПЛЕН СЛЕВА

ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ


Сцена представляет собой большую площадь. Двумя огромными неумолчными потоками под слепящим майским солнцем по обеим сторонам Исторического музея вливаются людские потоки с лозунгами, на которых начертаны лозунги, и с портретами, на которых, понятно, как мы теперь видим, портреты. Вид демонстрации обычен и величествен, идет она в довольно узком для такого количества участников сценическом пространстве — промежутке между двумя рядами каменных строений. Да. Вот так. Таким образом, впереди идущим ничего иного не остается как неумолимо продвигаться вперед, топча позднюю осеннюю слякоть, постепенно сходить, сходить, сходить со сцены, так сказать, покидая действие, присыпанное чистым белым февральским снежком, освобождая место для мерно и спокойно надвигающимся сзади идущим. Да ладно.

Вот заговаривает 1-й репродуктор (который мы будем по-простому, как обычно мы в этих случаях и делаем, называть Первый, а 2-й репродуктор соответственно — Второй), установленный по правую сторону от нашего движения.


ПЕРВЫЙ Товарищи, держите равнение!

(держат равнение)

Товарищи, спокойнее! Продвигайтесь вперед!

(чего уж проще — спокойно продвигаются вперед)

Товарищи, выше лозунги!

(поднимают выше лозунги, а что, нельзя? — можно!)

В это время во 2-м репродукторе, который Второй, установленном слева по ходу всенародного движения, начинается какое-то непонятное до поры до времени словесное бурчание, квохчение и копошение. Ну, что же. Ну, что же. Ну, как говорится, что же.

ВТОРОЙ Бррр-кррр-хррр-кхммм-утррр-кхххх-нет!

ПЕРВЫЙ Да здравствуйте, товарищи!

(чего же проще — Да здравствует! — понятно)

ТОЛПА Урррррра!

ВТОРОЙ Бррр-кррр-хррр-кхххммм-ммм-нет-нетнет!

(понятно? непонятно? понятно?)

ПЕРВЫЙ Да здравствует, товарищи!

(понятно?)

ТОЛПА Ура! Ура! Ура!

(понятно-понятно!)

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги