Читаем Места полностью

Места

У читателя, вернее, у зрителя, т. е. слушателя, да и у участника вполне правомерно может возникнуть, да и уже возник вопрос: а при чем тут имена? как при чем? — ну, при чем имена-то? — Да при чем тут имена? Делать что ли больше нечего? Вот так. Действие менее всего оказывается в пьесе действием. У нас ведь пьеса? А? Или что другое? Ах, все-таки пьеса! Ну, тогда ладно, ладно. Дело в том, что на те события, на которые в жизни отпускаются дни, месяцы, годы, столетия, ну, эоны, ну, кальпы, ну, вечности, в театре на них отпущено немногим более часа, а иногда (как в нашем случае) — и того меньше.

Да.

Театр — это, как я люблю говорить (и, видимо, справедливо) — не действие, а действо. А что можно возразить? — много чего! — ну, возражай! — да, ладно уж! — нет, ты возражай! — ладно, ладно уж! — нет, нет, ты возражай, возражай! — да уж ладно! — вот то-то и оно! Так вот. Имена в театре — некий экстракт, настойка, вернее, эссенция, как бы сконцентрированная на пределе нескольких букв (но, естественно, с огромным металитерационным пространством во все мыслимые стороны вокруг), сконцентрированные время и действие, или энергия. Можно возразить, да мы и сами можем возразить — ну, возражай, возражай! — да ладно уж! — возражай! возражай! — да ладно уж! нет, нет, ты возражай! то-то! — да-да сами можем возразить, что во многих недурных пьесах на сцену выходят вполне реальные представители вполне реальных действующих сил и классов под просто фамилиями Иванов и Петров. Но это уже философские драмы, пытающиеся определить границы этих номинаций (фамилий), а у нас — действо, изображающее событие и действие в кратчайшем промежутке, даже промежуточке. В жизни же, естественно, все наоборот — там много времени. Там Петров и Иванов — деятели, а Достоевский и Пушкин уже требуют определения, поскольку ни о какой концентрации времени и действия вопрос не стоит. В жизни, как мы можем убедиться — жизнь, а как же иначе? В театре, как мы обнаруживаем с непреложностью — театр. Так что любое слово в театре — Равноправие, Социализм, Народность, Революция, например — значит не совсем то, что он значит в жизни, вернее — совсем не то. Вы только присмотритесь, присмотритесь — Равнопраааавие! Социалииииизм! Нарооооодность! Революююция! — совсем, совсем другое! Даже страшно!

Так вот.

ВТОРОЙ Равноправие, товарищи!

ТОЛПА Ура!

ПЕРВЫЙ Социализм, товарищи!

ТОЛПА Ура!

ВТОРОЙ Православие, товарищи!

ТОЛПА Ура!

(они кричат: Ура!)

ПЕРВЫЙ Коммунизм, товарищи!

ТОЛПА Ура!

(они еще кричат: Ураааа! — Господи!)

ВТОРОЙ Народность, товарищи!