Читаем Места полностью

Вот и зритель, с содроганием, понимает, видит нечто чудовищное. Он видит человека, если не человека, то нечто настолько антропоморфное, гуманоидное, что от человека не отличить, но такого несоразмерно, вернее, несуразно огромного размера, что герой рядом смотрится скорее одномасштабным с кроваткой и стульчиком, чем с ним. Чудовище помещается в суженном конце раструба только согнувшись, загораживая дневное окно с таким приятным человеческим светом, так что все теперь освещается желтым жалостным светом рамповых ламп. Чудовище настолько непропорционально с задним планом, что внутренняя сила перспективы выталкивает его вперед, на авансцену, даже куда-то дальше — в зрительный зал. И волосы встают дыбом, потому что воображение берет это, вытолкнутое внутренней силой перспективы внаружу, чудовище и, не уменьшая его, а все, следуя привычке глаза при перенесении дальних предметов на ближний план, увеличивая его и увеличивая, переносит в зал, где каждый заранее уже чувствует себя раздавленным. И сила его надвигания втискивает всех в кресла и лишает голоса.

Чудовище осторожно поднимает героя с постельки и начинает медленно душить. Герой кричит, вернее, видно, что он хочет кричать, но ничего не слышно. И, наконец, у него прорывается голос. Он кричит, и его крик переходит в невыносимый, не только душу, нo и ушные перепонки раздирающий, крик репродуктора. И зал тоже, не выдерживая, прорывается в вопль.

Встает вопрос: вправе ли мы подвергать зрителя такому ужасу? Но вправе ли мы и скрывать подобный ужас? Наша беда, что мы много знаем, но не познаем живущего в этом ужаса. А что дает знание этого ужаса? Ничего. К несчастью, оно самодовлеюще. В этом надо признаться. И я признаюсь.

Снова начинает работать компрессор, опять поднимается шелест лоскутов нашитой ткани. Только теперь поток нагнетается внаружу, из окна, и героя выносит в переднюю зону нашего действа, то есть в будущее. В чудовище — наоборот. Оно медленно втягивается в окно, вглубь. Видимо, оно инопородно, иноприродно нам, так сказать, отрицательное равновесное дополнение к нашему бытию.