Читаем Места полностью

После побоища ангелоподобный спортсмен поднимается грязный, с синяками и кровоподтеками. Иваны тяжело дышат, но все равно не чувствуют удовлетворения, им хочется чего-то еще, более значительного, серьезного, что ли. Они смотрят друг на друга со злостью. Вспоминаются слова поэта: «О, Русь моя! Жена моя до боли!»)

ИВАН 1 Ух, тяжело.

ИВАН 2 Ух, тяжело.

ИВАН 3 Ух, тяжело.

ИВАН 1 Еще не открыли?

ИВАН 2 Еще не открыли?

ИВАН 3 Еще не открыли.

ИВАН 1 Нету одиннадцати?

ИВАН 2 Нету одиннадцати.

ИВАН 3 Нету одиннадцати.

ИВАН 2 А может зря его били?

ИВАН 3 А может зря его били?

ИВАН 1 А может зря его били?

ИВАН 1 Водку-то они выпили.

ИВАН 2 Водку-то они выпили?

ИВАН 3 Водку-то они выпили?

ИВАН 1 Можете сами проверить.

ИВАН 2 Можем сами проверить?

ИВАН 3 Можем сами проверить.

(Снова притухает свет и выплывает незабываемая музыка из «Лебединого озера» Петра Ильича Чайковского. Снова раздвигается задник и видно залитое светом знакомое пространство 3-х снов. Снова стоят 3 поллитра, по поллитру на сон. Выбегает 1 спортсмен и уверенным бегом бежит по верхнему сну Ивана 1 прямо к бутылке. И надо заметить, что оставили мы его, 1 спортсмена, в самом плачевном состоянии, а теперь он снова весел, здоров и белоснежен, как тот же самый, что и вначале, ангел. Эта метаморфоза еще раз подтверждает, что пространство сна не подвластно нашим завистям, амбициям и местам. 1 спортсмен подбегает к пол-литру в своем сне, то есть во сне Ивана 1, и выпивает его. Выпивает на зависть всему залу. Потом на зависть всему залу он выпивает пол-литру из сна Ивана 2, и, видя, что никого не видно и не предвидится, выпивает третью пол-литру. Это прекрасно! Это просто замечательно! Спортсмен доволен и с остатком в третьей бутылочке возвращается в положенный ему сон. В это время выбегают, каждый по своему сну, Иван 2 и Иван 3. Им тяжело, одежда явно не приспособлена для бега и для появления на таком освещенном участке сцены. Они замечают 1 спортсмена, замечают отсутствие своих поллитров, и по их лицам пробегает воспоминание ужасного рассказа Ивана 1.)

ИВАН 2 Это водка?

ИВАН 3 Это водка?

СПОРТСМЕН 1 Это водка.

ИВАН 2 Ну и погодка!

ИВАН 3 Ну и погодка.

1 спортсмен Ну и погодка?

ИВАН 2 Дай немного.

ИВАН 3 Дай немного.

1 спортсмен Дать немного?

ИВАН 2 Дай немного.

ИВАН 3 Дай немного.

1 спортсмен Как же я из сна Ивана 1 дам вам в сны Ивана 2 и Ивана 3?

ИВАН 2 Вкусно?

ИВАН 3 Вкусно?

1 спортсмен Вкусно.

ИВАН 2 Столичная?

ИВАН 3 Столичная?

1 спортсмен Столичная.

ИВАН 2 Ну и погодка.

ИВАН 3 Ну и погодка!

1 спортсмен Ну и погодка?

ИВАН 2 Хорошо пошла?

ИВАН 3 Хорошо пошла?

1 спортсмен Хорошо пошла.

ИВАН 2 Значит, водка?

ИВАН 3 Значит, водка?

1 спортсмен Значит, водка.

ИВАН 2 Значит, столичная?

ИВАН 3 Значит, столичная?

1 спортсмен Значит, столичная.

ИВАН 2 За четыре двенадцать?

ИВАН 3 За четыре двенадцать?

1 спортсмен За четыре двенадцать.

ИВАН 2 Не зря били.

ИВАН 3 Не зря били.

1 спортсмен Не зря били?

ИВАН 2 Бей его!

ИВАН 3 Бей его!

1 спортсмен Бей его?

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги