Свет притухает, притухает, еще притухает, но кое-что разобрать можно. Можно разобрать, например, что лежат обломки чего-то грандиозного, лежат люди в серых одеждах. Можно заметить, как ангелы, тьфу! оговорился — спортсмены, по-прежнему белые и непомятые, стайкой, непричастной к событиям, проплывают тихо за кулисы. Кажется, что звучит музыка из «Лебединого озера» Петра Ильича Чайковского. Но это только кажется. Оттуда, куда только что проплыли спортсмены, словно вызванный ими из сна в явь, выходит милиционер в форме. Он красив, высок, молод, блестящ, почти как старший сын Квашнина-Самарина или Юджин О’Тул. Он подходит к Иванам и говорит: «Эй, вставайте». Они молчат. Он повторяет: «Эй, вставайте». Они встают. Вид их ужасен: синяки, кровоподтеки, лохмы и без того непривлекательной одежды. Все ужасно, ужасно, ужасно. Но они на сцене, и это смотрится.)

МИЛИЦИОНЕР Эй, вставайте!

ИВАН 1 Что, открыли?

ИВАН 2 Что, открыли?

ИВАН 3 Что, открыли?

ИВАН 1 Уже одиннадцать?

ИВАН 2 Уже одиннадцать?

ИВАН 3 Уже одиннадцать?

МИЛИЦИОНЕР Да ведь это…

ИВАН 1 Понимаем, понимаем.

ИВАН 2 Понимаем, понимаем…

ИВАН 3 Понимаем, понимаем…

МИЛИЦИОНЕР Ну и погодка.

ИВАН 1 Ну и погодка!

ИВАН 2 Ну и погодка!

ИВАН 3 Ну и погодка?

МИЛИЦИОНЕР Но ведь это…

ИВАН 1 Это случайно.

ИВАН 2 Это случайно.

ИВАН 3 Это случайно.

МИЛИЦИОНЕР Ведь это…

ИВАН 1 Это не повторится.

ИВАН 2 Это не повторится.

ИВАН 3 Это не повторится.

МИЛИЦИОНЕР Ведь…

ИВАН 1 Мы тихонечко.

ИВАН 2 Мы тихонечко.

ИВАН 3 Мы тихонечко?

МИЛИЦИОНЕР Это…

ИВАН 1 Понятно.

ИВАН 2 Понятно?

ИВАН 3 Понятно.

МИЛИЦИОНЕР Да ведь магазин закрыт на учет.

ИВАН 1 На…?

ИВАН 2 На…?

ИВАН 3 На…?

(Здесь включаются прожектора на всю свою неземную мощь, и следует заключительная сцена из бессмертного «Ревизора» Николая Васильевича Гоголя в постановке МХАТа.

Весь текст, заключенный в скобки, так называемые у нас, в театральном мире, ремарки, как вы уже догадались, абсолютно ни к чему. Ну, буквально, ни к чему. Но если кому-либо взбредет в голову осуществить эту милую инсценировку, ей ведь все-таки не откажешь в веселости, игривости и недлинности, то все, сказанное за рамками пьесы, может быть подано через репродуктор или мегафон, например, из-за спины зрителей. Нет, лучше им в лицо. Нет, пожалуй, все-таки лучше из-за спины. Или в лицо? Нет, все-таки лучше из-за спины.

Но все равно, самая правильная пьеса представляется мне следующим образом: выходит из кулис человек, доходит до центра сцены и падает в люк, в это время появляется второй человек, тоже доходит до середины сцены и тоже падает в люк, потом появляется третий человек и на середине сцены падает в люк, потом четвертый человек падает в люк, потом пятый падает, потом падает шестой, падает седьмой, потом восьмой, потом девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый…

Итак, мы начинаем.)

Пьеса в постановке

1977