Читаем Места полностью

СОЛДАТ Нет, Петя. Вот когда у меня Кинг был, пес мой, король по-английски, мне говорили, так вот я его каждый день сам кормил. А вот так, чтобы шесть пятерок, это нехорошо.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Идем, идем, скотина. Заткнись. Я же для пользы дела.

КОЗЕЛ Ме-е-е.

СОЛДАТ Идем, идем козлятинка-поросятинка. Польза пользой, едри его мать, Петя, а шесть пятерок — это неправильно.

КОЗЕЛ Ме-е-е.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Идем, идем, скотина.

СОЛДАТ Идем, идем. Нет, Петя…

МАЙОР А-а-а. Идут. Это куда же вы, голубчики. Я уж и уходить собирался. Да с козлом еще.

КОЗЕЛ Ме-е-е.

(Сообразительный и Солдат вытягиваются по стойке смирно)

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Товарищ майор! Позвольте обратиться! Мы козла на кухню доставляем.

СОЛДАТ Козла, товарищ майор.

МАЙОР Козла?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Козла.

СОЛДАТ Козла, значит, с Петей. Хотя я ему и говорил, что он неправ.

КОЗЕЛ Ме-е-е.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Козла, товарищ майор. На кухню.

СОЛДАТ Козла, товарищ майор.

КОЗЕЛ Здравия желаю, господин полковник. (Расшаркивается со шляпой в руке)

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Здравия желаю, господин полковник.

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Здравия желаю.

МАЙОР Здравствуйте, здравствуйте.

КОЗЕЛ (скидывает веревку) Эх, господин полковник.

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Эх, господин полковник. Не тот солдат пошел.

МАЙОР А вы, собственно…

КОЗЕЛ Эх, господин полковник.

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Ах, господин полковник. Не тот материал идет в солдаты. Никакого страха. Никакого уважения к начальству. Вы только посмотрите на них.

МАЙОР Как стоите! Смирно!

КОЗЕЛ Не тот солдат пошел. А воротнички-то, воротнички-то. Не воротнички, черт-те что!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Товарищ майор!

МАЙОР Молчать!

СОЛДАТ Товарищ майор!

МАЙОР Молчать!

СОЛДАТ Ведь козел.

МАЙОР Молчать!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Товарищ козел!

КОЗЕЛ Молчать! Ах, господин полковник!

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Ах, господин полковник! Мы с вами люди иного поколения, еще кое-что смыслим в этой жизни, а с этих — что взять? Тьфу! Вот прямо, знаете ли, на глазах берут кошку, в мешок ее, эту кошечку, значит, а кошечка, значит меу…

СОЛДАТ Товарищ майор!

КОЗЕЛ Молчать! Значит, в мешок эту кошечку, а она меу-меу…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Товарищ козел!

КОЗЕЛ Молчать! И об столб этот мешочек с кошечкой, а она из мешочка: меу…

СОЛДАТ Товарищ козел!

КОЗЕЛ Молчать!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Товарищ козел!

КОЗЕЛ Молчать. Значит берут эту кошечку в мешочке и об столбик, а она — меу, так жалобно, меу! Ах, господин полковник!

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Ах, господин полковник! Мыслимо ли такое в старое, доброе время! Вы мне только скажите, господин полковник.

МАЙОР Я майор.

СОЛДАТ Ну, господин козел!

КОЗЕЛ Молчать!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Господин козел!

КОЗЕЛ Молчать! Лечь! Ах, господин полковник!

МАЙОР Встать! Я майор.

КОЗЕЛ Лечь! Ах, господин полковник! Вот люди раньше были! Как сейчас помню — Денис Давыдов, Пестель, Рылеев, Бестужев-Рюмин! Помню, поймали меня как-то…

СОЛДАТ (лежа) Про кошку это он зря, но все-таки, Петь, шесть семерок…

КОЗЕЛ Поймали меня как-то Пушкин с Лермонтовым…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Заткнись, а то господин козел услышит.

КОЗЕЛ Пушкин и говорит: давай отпустим его, ничего себе вроде козлик.

СОЛДАТ Нет, Петь, шесть семерок…

КОЗЕЛ А Лермонтов, строгий такой мужчина, глаза черные, блестят. «Нет, — говорит, — с козла хоть шерсти клок». И как дернет. Ах, господин полковник!

МАЙОР Встать! Я майор.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Тише ты, господин козел услышит.

КОЗЕЛ Лечь! Ах, господин полковник! Какие люди были!

МАЙОР Встать! Да, люди были в наше время! Бобров, Семичастный! А Федотов! Помню, сидел я с отцом на западной трибуне. Вижу, Федотов выбегает с розовой ленточкой на правой ноге.

СОЛДАТ Нет, Петя, семь шестерок…

МАЙОР Отец мне и объяснил. У него с правой ноги страшенный удар. Так ему запретили бить с правой, а ленточка, чтобы судье было видно, где у него правая нога, а где левая, а то ведь они все бегают — поди разберись!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Заткнись.

КОЗЕЛ Лечь! Ах, господин полковник!

МАЙОР Встать! Я майор.

КОЗЕЛ Лечь! Ах, господин полковник! Раз, помню, поймали меня Достоевский с Петрашевским. Были такие. Петрашевский и говорит: давай отпустим его, ничего себе, вроде, козлик. А Достоевский, нервный такой мужчина, руки дрожат, глаза бегают. «Нет, — говорит, — с козла хоть шерсти клок!» Да как дернет. Ах, господин полковник!

МАЙОР Встать! Я майор.

КОЗЕЛ Лечь! Ах, господин полковник! Какие люди были!

МАЙОР Встать! Или, помню, Яшин со Стрельцовым поспорили. Стрельцов говорит: забью пенальти. А Яшин говорит: вот тебе! Встал, значит, в ворота, а Стрельцов к мячу. Удар у него страшенный. Ка-а-а-к ударит! Яшин прыгнул, поймал мяч и лежит. К нему подбегают, а он мертвый. Во какой удар! Стрельцова потом за это судили. Лет двадцать дали.

КОЗЕЛ Лечь! Ах, господин полковник!

МАЙОР Встать! Я майор.

СОЛДАТ Нет, Петя, но семь шестерок…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Тихо ты. Господин козел услышит.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги