Читаем Места полностью

ПРОСТРАНСТВО СЦЕНЫ

Козел

(Kозлиная песнь)

1970-е

Действующие лица:

КОЗЕЛ — В КОТЕЛКЕ

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ СОЛДАТ

СОЛДАТ В ФОРМЕ

МАЙОР


(На авансцене, справа, сидят Козел, Солдат и Сообразительный солдат. Играют в карты, в подкидного дурака.)

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Так. Все тузы вышли.

СОЛДАТ И как ты все помнишь? Тебе бы по арифметической части пойти.

КОЗЕЛ А вы, ребята…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ходи.

КОЗЕЛ Семерка.

СОЛДАТ А мы ее, едри его мать!

КОЗЕЛ Семерка.

СОЛДАТ А мы ее, едри его мать!

КОЗЕЛ Еще семерка.

СОЛДАТ А мы ее, едри его мать!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ладно, бито.

КОЗЕЛ А вы, ребята…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ходи.

КОЗЕЛ А вы, ребята, откуда?

СОЛДАТ Значит девятка, едри его мать! На аэродроме мы.

КОЗЕЛ Значит на аэродроме? Девятка.

СОЛДАТ Значит на аэродроме. Хе-зе.

КОЗЕЛ Ишь ты. Хорошие вы ребята.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Хорошие, говоришь? А мы ее вот как.

СОЛДАТ Так не пойдет, едри его мать.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Это почему же?

СОЛДАТ Восьмерка-то девятку не кроет, хе-хе.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ А это разве восьмерка? И вправду.

КОЗЕЛ Хорошие вы ребята. Вот помню давно…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Вот теперь бито.

КОЗЕЛ Давай, под меня ходи. Помню, такие же, как вы, давно это было…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Валет.

СОЛДАТ Валет, счастья нет, едри его мать!

КОЗЕЛ Как вы, двое. Давно это было. Кошку…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ На, крой.

КОЗЕЛ А тут дам нет.

СОЛДАТ Точно, Петя. Нет дамов. Хе-хе.

КОЗЕЛ Возьми свою дамочку. Так двое кошку поймали. Давно это было.

СОЛДАТ Кошку, говоришь? А валетика не хочешь, вместе похохочешь, едри его мать.

КОЗЕЛ Можно и валетика. Поймали, значит, кошку, в мешок посадили…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Вот дамочка.

КОЗЕЛ А дам нет.

СОЛДАТ В мешок, говоришь? Правда, Петь, дам нет. Вот тогда валетик, красный светик, едри его мать.

КОЗЕЛ А мы его козырем! Посадили, значит, в мешок и об столб.

КОЗЕЛ Бита. В мешок, говоришь, кошечку-то? Кто ходит?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Я, вроде.

КОЗЕЛ Нет, я. На дамочку. Раз ее об столб, два…

СОЛДАТ Об столб, говоришь? Ах ты, дамочка, моя мамочка! Хе-хе.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Бита. Давай под меня. И чего это ты про кошку начал?

КОЗЕЛ Вспомнилось. Ведь вроде вас двое…

СОЛДАТ На тебе десяточку-поросяточку, едри его мать. Вроде нас, говоришь? Чем кроешь-то!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ А я чем крою?

СОЛДАТ А ты чем кроешь? Вини козыри у нас, крести были в прошлый раз, хе-хе.

КОЗЕЛ Да. Двое, вроде вас. Один еще в форме. Кивер, там, палаш.

СОЛДАТ Кивер? Еще десяточка для комплектика, едри его мать.

КОЗЕЛ Кивер. Значит об столб ее раз, два! А она, бедненькая, мычит жалобно. Меу-меу.

СОЛДАТ Меу, говоришь. Петь, опять неправильно кроешь, едри его мать. Кивер говоришь. Нет, это не мы.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Где это неправильно? И что это ты про кошку завел?

КОЗЕЛ Да, вроде вас двое. На тебе еще десяточку.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ И что тебе эта кошка далась? Козырь.

СОЛДАТ Петь, я же говорю, вини козыри-лазари. Кивер, значит? Нет, это не мы. Вот у меня… Забери. Вот у меня даже собака была, друг, значит, человека. Пес-барбос.

КОЗЕЛ Хочу. Вроде вас двое, только давно это было, я же сказал.

СОЛДАТ Восьмерка? А мы ее, едри его мать! Нет, это не мы. Вот у меня пес был. Кингом звали. Имя такое. Иностранное.

КОЗЕЛ Имя, говоришь. Восьмерка. И били ее, пока мешок не прорвался.

СОЛДАТ Прорвался, говоришь? А мы ее, едри его мать. Да, Кинг. И любил меня.

КОЗЕЛ Любил говоришь? Еще восьмерка. Значит, пока мешок не прорвался. Она тогда выскочила…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ И что тебе она далась? Ты сам-то какой части?

СОЛДАТ Выскочила, говоришь? А мы ее, едри его мать! Любил меня, можно сказать, как отца родного. Бывало, крикну: Кингушка-душка! Да, какой ты части?

КОЗЕЛ Кингушка говоришь? Еще восьмерочка. Выскочила она, значит и бежать, а сама все: меу-меу… По какой части, спрашиваете?

СОЛДАТ Дёру и меу-меу, говоришь? А мы ее, едри его мать! Только значит, его крикну, а он уже несется. Петь, ведь королей-то тут нет. По какой части, спрашиваю?

КОЗЕЛ Несется, говоришь? Бита. А ведь вроде вас двое. Козел я.

СОЛДАТ Значит козел? Вот тебе, Петь, девяточка — на штаны заплаточка, хе-хе.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ А мы ее козырем. Козел говоришь?

КОЗЕЛ Козел. А буби не козыри.

СОЛДАТ Да, Петь, буби не козыри. Козел, козел — обитатель таких сел, хе-хе.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ну, тогда мы ее королем. Есть еще у кого? Козел говоришь?

КОЗЕЛ Козел. На еще.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Это что, фамилия такая?

СОЛДАТ Фамилие?

КОЗЕЛ Просто козел.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Имя, что ли?

КОЗЕЛ А тузы-то все вышли. Просто козел.

СОЛДАТ Просто козел, говоришь, едри его мать. Да, Петь, а тузы-то все вышли. Как у тебя туз оказался?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ну, если туз не нравится, вот король.

СОЛДАТ Но, Петь, как туз-то у тебя оказался?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ладно, ты играй, в свои карты смотри. Как это, просто козел?

СОЛДАТ Просто козел. Петь, но туз-то…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ты играй. Это что, животное такое?

КОЗЕЛ Ну, да.

СОЛДАТ Животное? Забирай спелый каравай, хе-хе.

КОЗЕЛ Животное. Я кончил.

СОЛДАТ Вот ты, Петь, и в дураках, хе-хе. Это ме-е-е которая?

КОЗЕЛ Которое ме-е-е.

СОЛДАТ Ме-е-е, едри его мать!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Козел? И ты…

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги