Читаем Места полностью

1v| o4007 Тихо ягодки кладём                Чёрные                В древние корзины                И бредём себе, бредём                Вот уж за осины                Дальние                Забрели                Я оглядываюсь вдруг                А ты уже как странный жук                Нездешний                Ползёшь1v| o4008 Я чаю заварю                Задумаюсь над зверем                И к своему зверью                Внутреннему                С не меньшим доверьем                Отнесясь                Скажу с какой-то грустью:                Я — бабочка! и пусть я                Поживу немного1v| o4009 В ночи позвякивают петли                Дверные                И кто-то лёгкими стопами                По доскам струганым ступает                И мысль дурная: Не запеть ли                Реквием? —                Промелькивает                Пока начальный лишь кусок                Припоминаешь                Всё тихо, как вода в песок,                Уходит                Испаряется1v| o4010 Шорох дождя по кровле                Да поскрипыванье двери                Да просвет в окне, и кроме —                Ничего! но я не верю!                Не верю!                Быстро оглянусь, как тать —                Никого! но я опять                Не верю1v| o4011 И речь ручья так непонятна                И дерева не обойти                Вокруг                И на траве густые пятна                Тёмные                И я — как будто лет шести                Девочка                Прогуливаясь у ручья                Смотрю: а я совсем ничья                Ну просто совсем, совсем ничья1v| o4012 Казалось бы — комар простой!                Встреча над прудом деревенским                Встретил — и ладно! но постой!                Постой, а не прокол вселенский                Ли                Это                Словно обряд, а за обрядом —                Неисчислимый и наглядный                Вакуум

Назначения

1996

Предуведомление

Занятия эти озарены теплом вечерней или ночной кухни. С ностальгией вспоминается виноватый и сладостный инфантилизм уверования на самое маломальское мгновение в возможность свершения подобного. Но, конечно же, это была игра и праздник уже не победителей, но еще и не неудачников. Точно так же, как и обычно собравшиеся литераторы, бывало, на пике экстаза дружеских уверений и забвения взаимных претензий, вдруг озарялись открытием: «Ведь если подложить здесь бомбу, то погибнет практически вся русская литература!» — и холодели от высокого катарсического ужаса. И всякий раз это была правда. И в те времена — правда, близкая к действительной правде.

Опрокидывание социальной иерархии на природный мир — вещь достаточно древняя и обычная: лев — царь зверей, царь — гора, медведь — хозяин и пр. В общем-то, конечно, природа дает некоторые основания для этого — хотя бы вытягиваемым в культуру природным человеческим хвостом. Во всяком случае, она агрессивно не отвергает этих попыток. Этой ее снисходительностью (а может, и попустительством) и пользуемся мы при экспериментах, и во многом, скажем честно, вполне оригинальны. Во всяком случае, подобных распределений должностей среди подобных субстанций и явлений нам не доводилось встречать допрежде. Но особо себе в заслугу мы ставим генеральное сведение всего природного в системе государственных должностей, являющееся мощной сублимативной проекцией идеи суперменства на не подлежащий ему хаос, образуя иллюзию равномощного ему, и даже превышающего его скоростью опережения, космоса.

В завершение заметим, что все должности мы брали из социально-политической практики современной России, что нисколько не мешает подставить иные другие, не меняя самой интенции и следуя собственной иерархии, в общем-то, типологически сходной в любой точке антропопорожденной культуры.

* * *

Если местного волка назначить премьер-министром

То ситуация обнищания полей по глубокой осени будет выглядеть как советник президента по государственной безопасности

А березняк при сем будет явно министром иностранных дел

Ворон — военный министр

Зайцы — конструктивная оппозиция

А министр финансов? — а министр финансов улетел! он — перелетный

* * *

Если страсть в ситуации одоления будет среди нас президентом

То волевое напряжение сдерживаемых скул будет военным министром

А обнаруживаемые в подрагивании верхней губы с правой подветренной стороны зубы — это уж, конечно, министр госбезопасности

А внезапные прослабления желудка? — что? — ну желудка внезапное прослабление? — а-а-а, прослабление желудка внезапное и остальное — министр культуры

А огромная бутылка водки и стаканы вокруг нее? — а это сам премьер и остальные его министры

Я так думаю, что Беляево — это генералиссимус без должности

Садовое кольцо — временно исполняющий должность премьер-министра

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги