Читаем Места полностью

1v| o3980 Мне было три года                А братишке — шесть                Мы сидели у входа                В храм                И вдруг посыпалась жесть                С крыши                На пустую дорогу                Так я узнал про Бога —                Что Он есть1v| o3981 Я тронул её за юбку                А юбка-то и озлилась                Я было отдёрнул руку                Ан нет — рука прицепилась                Уж рвал я её, отрывал —                А нет! вот с тех пор и стал                Как приклеенный                Или, если хотел отцепиться —                                                  то отцеплялся, но уже                                                  без руки1v| o3982 Я взлетел на коня                Брызжа пеною сам                Кровь текла по усам                Он взглянул на меня                Конь                С некоторым сожалением и пониманием даже                И сказал: Аксакал                Ты бы что ли поскакал                А то всё томишься на месте да слюною брызжешь                На меня1v| o3983 Селиванову бабу                Я вовек не забуду                Вот уже — вислозадый                Я                Вот уже и беззубый                А всё помнится снова                Вспоминается                Как в бору-то сосновом                Она уединялась, скидывала                                                  платье и голой по                                                  колючкам до крови                                                  каталась                А я весь дрожа подсматривал1v| o3984 В самый день Победы новой                Хоронили всем селом                Он лежал в гробу дубовом                В тихой церкви, и псалом                Повисал над ним как бредя                По-еврейски                В виде некоего медведя                Местного                Среднерусского1v| o3985 По Рейхстагу с красными                Звёздами гуляли                Духовные и праздные                Вот и догулялись —                Грудь крутая в орденах                А кругом — ни ох, ни ах! —                Вокруг-то уже одни рейхстаги                                                  целёхонькие понастроены                Да нас в них не пускают                Да и не въедешь как раньше-то                                                  на Катюше1v| o3986 Туман в сиреневом бору                Окутал сытого медведя                А я иду себе, ору                По молодости не предвидя                Ничего подобного                И вдруг — невообразимый он!                Но тут рассеялся туман                И медведь вместе с ним                Рассеялся                Это, оказывается, он из сиреневого тумана-то и соткался1v| o3987 По рекам вздувшиеся жилы                Проносят острую форель                И ломит кости, сухожилья                И стынет кровь — ещё апрель                Ведь                Вода одежду снизу мочит                Но губы синие бормочут:                Не пройдут!1v| o3988 Белый платочек повяжет                Из лесу бормоча                Вроде лесного ручья                Выйдет                Что-то такое мне скажет                Про муравейники, или                Чтобы её схоронили                Когда помрёт                На холме

По мотивам поэзии Власенко

Лондон 1995

Предуведомление

Среди всех поэтов, чьи стихи я использовал как мотивы для своих собственных опусов, произведения Власенко менее всего ложились на мой сборочный стол. Я делал усилия, тратя огромную нервную энергию, чтобы не передавить, не сломать все-таки первоначальную авторскую невидимую, почти не заметную на глаз и слух, но ясно ощущаемую специфическим поэтическим органом интонацию. Но и бросать было как-то не в моих правилах. Вот и получился наименьший сборничек из всех. Но, надеюсь, по качеству (если такое наличествует во всех них) не очень среди них выделяясь, в худшую сторону, я подозреваю.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги