Читаем Места полностью

Места

1v| o3797 Небо тесное, как жгут И такое нежилое Ангелы в нем не живут Демоны в нем не живут Птицы тоже не живут И само как неживое И как будто пожилое И такое пожилое Что уже в нем не живут

2.

1v| o3798 Небо с головы до пят Непролазное, как камень Ангелы в нем не летят Демоны в нем не летят Птицы тоже не летят И крошится облаками Только твердь и только камень Как алмаз — известный камень Тот, в котором не летят1v| o3799 Плачь, сердце, плачь Бачь, сердце, бачь Немножечко помаячь Прежде чем в землю лечь Плачу, родимый, плачу Бачу, родимый, бачу Вот я чуток помаячу Прежде чем в землю лечь Вместе давай поплачем Вместе давай побачим Вместе давай помаячим Прежде чем в землю лечь1v| o3800 Местность вся полна объемов Буераков и подъемов Вот подъемы, буераки Углубления, овраги Вот овраги, углубленья Вот деревья и растенья Вот растенья и деревья Вот селения, деревни Вот деревни и селенья Вот народы, населенья Населенья и народы Горизонты, небосводы Небосводы, горизонты Вот итоги и резоны Вот итог, а вот резон Небосвод и горизонт1v| o3801 Ходил я гуляя Бежал я бегом — Духовные песни Поет все кругом Летел я летая Лежал смертняком — Духовные песни Поет все кругом Я видел виденья И тьму с-под окон — Духовные песни Поет все кругом Духовные песни Поет все кругом И все не объявишь Пустым пустяком

Несколькострочия
(крики души и размышления)
1976

Предуведомление

Для чего я пишу предуведомления? Поначалу я думал, что для объяснения. Нет, нет! Я и поначалу так не думал, потому что, если бы я так думал, то не было бы у меня никаких претензий к тем, кто по прочтении предуведомлений сказал: наконец-то мы поняли тебя, вот ты какой! вот они твои посягания! твое честолюбие и суемудрие! которые раньше прятались за рифмы, слабость твоя человеческая, прикрывавшаяся мерностью узаконенного стиха. Хотя и во всем этом нет ничего позорного, во всяком случае, это все заранее подозревается в поэте (и законно, так как сам акт обращения к стиху уже свидетельствует это). Предуведомления суть не большая откровенность, чем стихи, они сами суть стихи и соотносятся со стихами не как биография или исповедь со стихами, а как стихи со стихами. Но, конечно, кое-что они и объясняют, коли в них присутствует объяснительная интонация, но их объяснения напоминают мне объяснения одного туркмена Язы, который, будучи спрошенным: отчего у одних туркменов глаза узкие, а у других — круглые, отвечал: Э-э-э! Одни туркмены живут в пустыне, а другие — в горах. Те, которые живут в пустыне, прищуривают глаза — все видно, далеко видно, до края земли все видно — хорошо! А другие смотрят вокруг — горы вокруг, ничего вокруг не видно! — и делаются у них круглые глаза.

Теперь что касается собственно самого сборника. Он писался в той первичной сфере поэтичности, которая присутствует, не вычленяясь в нечто самостоятельное, почти в любой области человеческой деятельности и выходит внаружу в виде притч вероучителей, философских афоризмов, максим мыслителей, наблюдений созерцателей, политических призывов и лозунгов, поучений отцов семейств, житейских присказок, мещанских сентенций, простонародных поговорок, матерных фигур речи, детских считалочек и многого сему подобного, чего и перечислить нет никаких возможностей. Я не придерживался какой-либо единой формы построения несколькострочий, по примеру, скажем, японских трехстиший, так как это уже было бы жесткой формой поэтического конструирования и лежало бы в другой сфере поэтомышления

Перейти на страницу: