Читаем Места полностью

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О Ницше, например, что высокомерен, гениален, безумен, что хотел стать сверхчеловеком, что душу дьяволу продал, что ему Гитлер наследовал, что последние дни жизни провел в разговорах с неким Срединным Духом, который полностью оккупировал его, не оставляя ни места, ни сил, ни внимания для внешнего мира.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О седине, например, что красит, что старит, что связана с бесом, который ударяет в ребро, что по ней нельзя судить о человеке, что ее еще заслужить надо, что издали видна, что серебром отливает, что ее красить можно, что она говорит о человеке больше, чем самые убедительные слова.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О славе, например, например, что заслуженная, дурная, смешная, что красит, что ее за деньги не купишь, что не всегда по заслугам, что ей нет место в ряду добродетелей, что на ней в рай не въедешь, что Евтушенко она странным образом досталась, что желанна, изменчива, сладостна, эфемерна, что без нее проще, что связывает, что больно ударяет.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О демонах, например, что ужасны, что тоскуют, что черны лицом, что полны гордыни, что нет им спасения, что я на них похож, что пронзительно умны и ироничны, что у каждого свой демон, что не так уж и опасны, что обольстительны и коварны, что у них блуждающее тело.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О Каппадокии, например, что далеко, что там родилось много святых, что турки ее любят не меньше византийцев, что и там люди живут, страдают, любят, женятся, детей рожают и умирают, что ее часто поминают в книгах по истории церкви, что там драконы водились, что это имя нарицательное.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О глупой женщине, например, что глупа, что красива, что не так уж и глупа, что поумнее глупого мужчины, что поумнее и умного мужчины, что притворяется глупой, что всегда веселая, что дом у нее в порядке, что ей замуж легче выйти, что через нее ложь в мир вошла, что про нее всякие глупости говорят.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О котлете, например, что ее еще нужно уметь приготовить, что вкусная, что с жару, что жирная, что ею одною сыт не будешь, что Пугачева ее обожает, что с луком, что в нее нужно класть как можно больше мяса, что ею легко покоряются сердца мужчин, что ее любят дети и собаки.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О красоте, например, что страшная вещь, что губит, покоряет, выпрямляет, что мир спасет, что всего нам дороже, что соблазняет, отвлекает от полезного, что есть нравственная и специально русская красота.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О могиле, например, что мягкая, бархатная, родимая, черная, холодная, что ее надо вырыть, что у каждого своя, что о ней столько всего понаписано, что за хорошую могилу и дорогого коня отдают, что из нее встают и назад приходят в свой дом, что в ней нелегко успокоиться, что горбатого и гордого исправит.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О дереве, например, что растет из неведомого, что цветет, падает, сохнет, что тенистое и раскидистое, что из него струганная лавка получается, что ценной породы, что человеку надо в жизни посадить хотя бы одно, что фруктовое, хвойное, экзотическое, что в воде не тонет, что оно есть мистическо-вертикальная ось мира, что родное и милое.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О ногах, например, что эротичные, кривые, крепкие, длинные, что от ушей растут, что венозные, корявые, заплетаются, болят, соблазняют, что их обуть — никаких денег не хватит, что волосатые, толстые, подагрические, что их можно обрубить, простудить, протянуть, что их ампутируют и в горячую воду опускают.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Обо всем на свете говорится ровно то, что оно и заслуживает.

О коже, например, что гладкая, бархатная, дубленая, что подрагивает, что ее с живого человека можно содрать, что она прекрасная у крокодила, толстая у слона, скользкая у змеи, что мурашками покрывается, что семиотична, что с нею лучше, чем без нее.

Ну, может быть, парочка-другая чего-нибудь еще, но не больше.

* * *

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги