Читаем Message: Чусовая полностью

Строгановы пришли на Западный Урал, а западный склон хребта — долгий, медленный, покатый. И народ привык делать всё не спеша, с ленцой. В общем, «долго запрягать». Изменять облик этой земли столь трудоёмкий процесс, что за него и браться не хочется: всё равно плодов своего труда не увидишь. И главным побудительным мотивом становится приказание начальства. Вся активная энергетика Западного Урала воплощена в административном рвении (в хорошем смысле этого слова). На Чусовой ниже посёлка Кын, в Пермской области, крестьяне даже картошку продают на треть дешевле, чем в Свердловской области, — ну нету в них «деловой жилки»!

Административное начало общественной жизни, в свою очередь, порождает засилье бюрократии. Пока есть харизматические начальники — бюрократия работает. Как только такие начальники исчезают, бюрократия принимается взбивать себе подушки. А Строгановы собою выражают дух Западного Урала. Да, они — «харизматические лидеры». Но лидеры в патерналистском обществе, то есть в таком обществе, которому всегда нужен начальник, царь-батюшка. Строгановы и стали «батюшкой». И другие «батюшки» им не были нужны. Поэтому на Западном Урале, в «строгановском регионе», с большой натугой развивается предпринимательство; поэтому не было такого количества «кулибиных». Зато здесь умели красиво петь «по крюкам», красиво вышивать, писать иконы, вырезать «пермских богов», печатать книги и вообще заниматься «душеполезными» делами.

И совсем другое дело — восточный склон Урала, взрастивший Демидовых. Восточный склон не тянется пологими холмами-«пармами», а резко обрывается скалами в плоскую болотистую равнину Западно-Сибирской низменности. Из этого «перепада» словно высыпаются все земные богатства — внезапно, как в бажовском сказе. И потому дух населения совсем иной: с готовностью к крутым поворотам судьбы, с умением совладать с резкими переменами жизни (или оседлать их), со склонностью к экстремальным, крайним проявлениям своей натуры. «Пассионарность» менталитета Восточного Урала, конечно, прагматична, утилитарна. Но для индустриальной цивилизации интересы «базиса» всегда актуальнее интересов «надстройки».

Мамин-Сибиряк нашёл отличное определение такому менталитету: «дикое счастье». О «диком счастье» мечтали золотодобытчики. Вот вдруг, ни с того ни с сего, найдут они самородок или золотоносную россыпь — и пойдёт совсем другая жизнь!.. А какая? История нам рассказывает, как внезапно разбогатевшие золотоискатели в Екатеринбурге мыли лошадей шампанским, строили дворцы и кидали в толпу ассигнации. Савва Яковлев для московской церкви Спаса на Сенной приказал отлить гигантский 500-пудовый колокол, но повесил на язык колокола замок, чтобы звонарь звонил лишь по его, Саввы, дозволению. Сошедший с ума заводчик Любимов умер, подавившись, когда жрал со сметаной бумажные деньги. Даже дедушка Слышко, полевчанин Василий Алексеевич Хмелинин, рассказывавший сказки Павлику Бажову, в молодости, откопав самородок, два года провёл в кабаках, до смерти споив любимую жену. Это — «дикое счастье».