Читаем Message: Чусовая полностью

И дело вовсе не в том, что «лучше», а что «хуже». И у того, и у другого состояния духа есть и хорошие стороны, и плохие. Дело в том, что надо всегда помнить: есть и это, и то. Как в истории есть и Строгановы, и Демидовы. А Чусовая, как и положено великой реке, собирает всё воедино. И притяжение Чусовой не только в том, что на ней сошлись Строгановы и Демидовы, «западный» менталитет и «восточный». Притяжение в том, что на Чусовой воплотились две основные линии «русского пути» и, значит, два варианта будущего.

НАРОДНЫЙ ГНЕВ

В России ни одно большое дело не обходится без народного мятежа. Наверное, потому что ни одно большое дело не делается «по-человечески». И создание на Урале горнозаводской державы не исключение.

Тяжелейшие условия работы на горных заводах не могли не вызвать протеста в среде рабочих, рудокопов, углежогов и других работных людей. Чаще всего этот протест выражался в формах индивидуального бунта. Человек, доведённый до отчаяния каторжным трудом, голодом, побоями, несправедливостью, убегал с завода в леса. Иногда он устраивал поджог, иногда даже убивал начальника. Только в случае исключительного или «безразборного» зверства такой человек встречал осуждение в народе. А обычно разбойники пользовались всеобщей популярностью. Видимо, немало работных желало выпотрошить утробы заводчикам или купцам, да не у каждого на это хватало решимости.

На Чусовой разбойник — непременный персонаж фольклора. Грозную и страшную славу имел разбойник Пермяков, орудовавший возле деревни Пермяковой. Былинную мощь обрёл образ девки-разбойницы Фелисаты, собравшей «бабью дружину». Особенно любил народ разбойника Рассказова.

Рассказов выглядел сказочным и добрым разбойником. Он никогда не проливал крови, грабил только купцов и богатых, а награбленное хранил в пещере. Он умел отводить глаза: сам был в одном месте, а голос его звучал в другом. Если его ловили и сажали в острог, он убегал: просил попить и «уплывал по воде». Когда же хитрая стража стала поить его не водой, а квасом, он нарисовал на стене углём лодочку и всё равно исчез.

Но не все разбойники были рождены народной фантазией. Особую память по себе оставил разбойник Андрей Степанович Плотников. В народе он имел прозвище Рыжанко; советское краеведение предпочитало звать его Золотым Атаманом. П. Бажов называл Плотникова первым уральским революционером. Писатель В. Боголюбов посвятил ему повесть «Атаман Золотой». Плотников прославился тем, что убил Ефима Ширяева — ненавистного хозяина Шайтанских заводов. Однако реальная история далека от мифа о мстителе-народолюбце.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Современные любовные романы / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее