Читаем Мастер артефактов полностью

Аннев снова понюхал кровь, а потом слизнул ее с пальца. Джаффа потрясенно охнул. Анабо издала удивленный возглас, который, однако, быстро перешел в стон удовольствия. Аннев от злости скрипнул зубами. Эта женщина хоть когда-нибудь выходит из образа коварной соблазнительницы? Или ее и правда возбуждает, когда при ней пробуют на вкус чью-то кровь?

У Аннева же к горлу подкатил горький комок. Когда-то Цзянь Никлосс делал то же самое: пил его кровь, чтобы прочесть его будущее… Аннев подавил охватившее его отвращение и сосредоточился на магии. Медное кольцо инквизитора задрожало на пальце, и на мгновение Анневу показалось, будто он снова входит в чужой разум, как тогда, в Анклаве, – правда, мир на сей раз не рухнул и сам он не очутился в другой реальности. Однако перед глазами пронеслось видение: чудовищная птица с головой женщины и мужчина сцепились в смертельной хватке… птица вонзает в горло человека острые длинные когти, а он хватает ее руками и, призвав магию, отрывает гарпии лапу и обращает кровь твари против нее же самой.

Несколько секунд Аннев был этим человеком – ощущал, как его рот наполняется горячей кровью, как поднимается из глубин его естества волна магической силы… А потом он увидел себя гарпией – услышал злобный клекот, рвущийся из его собственного горла, ощутил ужас, когда его собственная кровь обратилась против него и тысячью ножей ударила изнутри; почувствовал, как хрустит под когтями человеческая шея и как взрывается его тело, не выдержав магической атаки владыки крови…

Видение прекратилось. Тяжело дыша, Аннев закупорил флакон и спрятал его в нагрудный карман туники.

– Я принимаю этот образец, – сказал он Анабо. – Но вы по-прежнему должны мне несколько капель своей крови и крови своего слуги.

Он повернулся к Джаффе и почтительно склонил голову. Джаффа поклонился в ответ.

– Как ты догадался? – спросила Анабо, ничуть не смущенная разоблачением. – Как ты узнал, что эта кровь не моя?

– Это мой секрет, – ответил Аннев, надевая маску. – Спасибо за подарок.

И, поклонившись, зашагал к главной мачте. Его ждала работа.

Солнечный диск уже полностью показался над линией горизонта, когда Аннев, дрожа от перенесенного напряжения, спустился на палубу, где его ждал Джаффа. Анабо с ним не оказалось.

– Госпожа консул приглашает вас к завтраку, – объявил Джаффа.

Аннев поправил маску. Юноша надел ее лишь для того, чтобы позлить Анабо – дать понять этой своевольной женщине, что ни соблазнить его, ни подкупить у нее не выйдет, – однако теперь всерьез задумался: а нельзя ли с помощью жезла сотворения и крови из флакона превратить ее в артефакт и обрести тем самым способности мага, из черепа которого была вырезана маска? Чутье подсказывало ему, что это возможно, вот только хватит ли крови?

– Хорошо, я присоединюсь к ней, – ответил Аннев, и Джаффа кивком пригласил следовать за собой.

Они спустились на нижнюю палубу и направились к камбузу. Здесь за небольшим столом сидели госпожа консул и капитан корабля Эзиас Иошуа, иннистиульский работорговец.

– Капитан Иошуа, – с поклоном обратился к нему Джаффа. – Мастер Сорока желает позавтракать.

– Прошу! – капитан, крепкий смуглый мужчина, указал на стул слева от себя. – Мы тут как раз обсуждаем ваши потрясающие способности. Благодаря им мы идем почти вдвое быстрее! Мы с консулом Анабо даже заключили пари: она говорит, что мы будем в Лукуре еще до заката, а я говорю – не раньше завтрашнего утра, потому что мастер Сорока выбьется из сил. А вы сами что скажете?

Аннев занял место рядом с капитаном, отметив про себя, что Анабо вновь сменила наряд – теперь на ней было нафрановое платье, более приличествующее ее статусу дипломата, однако глубина выреза на груди почти бросала вызов приличиям. Упомянутое декольте консула настолько завладело вниманием капитана, что казалось, он даже не заметил на Анневе его необычной маски.

– Одному лишь Одару известны пределы моей силы, – отозвался юноша, – надеюсь, однако, что мы не станем испытывать их сегодня. Если мне будет дозволено прерываться на отдых и пищу, то Лукуры мы достигнем, полагаю, в первые часы после заката.

– Чудесно, чудесно. – Капитан щелкнул пальцами, и к столу подошла светловолосая девушка в песочно-коричневом одеянии.

Девушка поставила на стол глубокую чашу с густым дымящимся супом и разлила его по тарелкам. Аннев пододвинул свою тарелку ближе, и до него донесся умопомрачительный аромат устриц, тушенных с картофелем и сливками. Боги, как же он проголодался! Но тут он заметил на щеке девушки-илюмитки красное клеймо рабыни, и у него тут же пропал аппетит: Аннев вспомнил боль, когда Элар Кранак клеймил его на Костяном дворе, и машинально провел рукой по груди – к тому месту, где до сих пор оставался след от раскаленного железа.

– Рыбацкая похлебка, – возвестил капитан Иошуа, поднося ко рту полную ложку супа. – Квирийский деликатес, доведенный на Иннистиуле до совершенства. Пальчики оближешь.