– А меня ты отпустишь, да?
– Я пока не решил, – ответил Аннев, хотя в глубине души очень сомневался в такой возможности. – Каков был твой план, пока я не нашел тебя?
– Я же сказал: спасти тебя от Холиока. Когда я узнал, что ты заперт в чертогах его разума, мне пришлось убить его и бежать.
– Нет, я имею в виду, что ты собирался делать после побега?
Аура Ханиката, до этого тускло-голубого цвета, приобрела бледно-зеленый оттенок.
– Даже не вздумай солгать, – пригрозил ему Аннев, снова поднимая нож.
– Что ты, нет. – Аура дионаха стала прежней. – В Баноке кое-что произошло, – медленно произнес Ханикат. – Я надеялся с помощью этих сведений выманить тебя и твоих друзей из Квири.
– Выманить? Ты говоришь о том письме из Банока, где говорится о проклятых сынах?
– Да. Это я подстроил все так, чтобы вы об этом узнали. Если бы мой план сработал, кто-то из сианаров перехватил бы вас на полпути в Банок.
– Вот, значит, как. – Аннев почувствовал, как в душе нарастает ярость. – И что сделали бы с Титусом и Терином?
– Я… не знаю. Таких указаний не было.
Аннев кивнул. Тут и без указаний все ясно.
– Им просто дали бы погибнуть.
– Да нет же! – горячо возразил Ханикат. Впрочем, его аура явно свидетельствовала о том, что он лжет. – Это очень талантливые ребята, они наверняка нашли бы способ сбежать!
Аннев молчал, борясь с соблазном дать волю захлестнувшему его гневу. Ханикат же расценил его молчание как нерешительность и вновь робко спросил:
– Ты ведь меня отпустишь, правда? Клянусь, я больше никогда не стану тебя преследовать.
Дортафола с сианарами. Неруаканта с легионами. Новые боги со своими служителями. Все они охотятся на него, и так будет продолжаться до тех пор, пока он не прекратит от них убегать. Что ж, пришла пора изменить правила игры: отныне он сам станет охотником.
Трудный вопрос. Слишком сложна эта паутина. А вот если разрубить несколько нитей – и, соответственно, вывести из игры ряд действующих лиц, – тогда, возможно, станет проще сквозь нее продираться…
Аннев набросил плащ на трясущегося Ханиката, и магия артефакта мгновенно принялась действовать, возвращая телу тепло.
– Спасибо, – поблагодарил дионах, у которого не осталось ни малейших сомнений в добрых намерениях Аннева. – Обещаю, что никогда отныне тебя не потревожу. Спасибо.
Аннев его почти не слышал – он размышлял о том, сколько людей погибло по воле этого человека. Дионахи Тобар, вероломно убитые в собственных постелях или в пути, во время миссий, были на его совести, как и половина погибших в Шаенбалу. Может, даже Содар погиб из-за их с Холиоком интриг.
Нет, отпускать его нельзя. Однажды Аннев уже решил проявить милосердие, оставив в живых мастеров и древних Академии, и чем это обернулось? Жители Банока теперь расплачиваются за его великодушие.
– Ты свободен, – сказал Аннев, принимаясь разрезать веревки, которыми дионах был привязан к столу. – Ты уйдешь… и больше никогда не попадешься мне на глаза.
– Конечно, – с жаром заверил его Ханикат. – Никогда в жизни, клянусь.
– Еще ты скажешь Дортафоле, чтобы он прекратил меня преследовать, и сдашься на милость суда Анклава.
– Сдамся… на милость суда.
– Именно. – Аннев перерезал последнюю веревку и, отойдя на пару шагов, встал у ведер с водой и кровью. – Обещай, что сделаешь так, как я велел.
– Я… разумеется. Безусловно. Обещаю.
Анневу даже не пришлось прибегать к магии кольца инквизитора, чтобы увидеть, что клятва дионаха – ложь чистой воды. Ханикат жаждал вырваться на свободу и ради этого был готов пообещать что угодно. Он запахнулся в липкий плащ и, словно змея, соскользнул со стола. Несколько мгновений дионах вглядывался во мрак, пытаясь увидеть глаза Аннева, потом шагнул в сторону двери и, облизнув губы, спросил:
– А можно… еще глоток воды?
– Ну конечно. Угощайся.
Ханикат осторожно сделал шаг к ведру с водой. И еще один. Потом наклонился и потянулся за ковшом.
Аннев мгновенно разгадал его замысел и в ту же секунду, как Ханикат собрался начертить глиф, молниеносно выбросил вперед руку и полоснул дионаха ножом по локтевому сгибу, разрезав артерию.