— Я не могу придумать ни одного манёвра, который позволит нам развернуться за пятнадцать секунд и не дать торпеде подойти на расстояние поражения, — сказал Азим. — Если бы у нас было ещё хотя бы десять секунд в запасе…

— Я мог бы нам их обеспечить, если бы ты не велел мне прекратить стрелять, — сказал я.

— Если бы у бабушки были сопла, это была бы не бабушка, а ракетоноситель, — сказал Азим.

Я докурил сигарету и огляделся в поисках, куда можно сунуть окурок. Пепельницы в рубке «Ястреба» почему-то не обнаружилось. Посетовав на конструкционный недостаток доставшегося нам судна, я бросил окурок на пол и закурил следующую сигарету. К чему экономить курево и беречь лёгкие, если всей жизни нам осталось пара часов?

Почему-то мне категорически не хочется умирать. Неужели нет никакого шанса переиграть интеллектуальную торпеду?

Главный калибр стреляет вперёд.

А если бы у бабушки были сопла… Почему именно ракетоноситель? Сопла есть и у маневровых двигателей.

Я посмотрел на схему корабля. Шесть независимых сзади, два спереди. Для малотоннажного судна вполне достаточно.

— У меня есть план, — сказал я. — Но он тебе не понравится. Он мне и самому не нравится.

— Что за план?

— Точнее, это не план, а маневр, — сказал я. — Торможение переворотом.

Азим задумался.

— Ключевое слово — переворот, — подсказал я. — Верх оказывается внизу, перед — сзади, и главный калибр стреляет в нужном нам направлении.

— Ключевое слово — торможение, — не согласился Азим. — Пятнадцать секунд у нас есть, если мы будем идти с максимальной скоростью. Если же мы замедлимся…

— Корабль вообще способен такое выдержать?

— На пределе. Если включить кормовые двигатели, дать максимум на носовые… Корабль на куски не развалится, но перегрузка будет адская. А ведь тебе придётся ещё и стрелять.

— Я думаю, что из главного калибра я попаду.

— Если ты промажешь, то мы этого уже не узнаем. — Азим ввёл в бортовой компьютер последовательность цифр. — Знаешь, сколько у тебя будет времени на выстрел, если всё получится? Полторы секунды.

— Можно успеть.

— При перегрузке в двенадцать G.

— Есть другие варианты?

— Это цирковой номер, — сказал Азим. — Тот, перед которым звучит тревожная музыка, а потом наступает молчание. Главное, чтобы оно не стало гробовым и мы дождались аплодисментов.

— Я уже давно чувствую себя клоуном, так что не впервой, — сказал я. — Или ты придумал что-то получше?

— Пока нет. — Азим зашелестел руками по клавишам, просчитывая варианты. — Итак, у нас два «если». Если корабль не развалится и если ты попадёшь. Это на два «если» больше, чем хотелось бы.

— Думаю, что корабль выдержит.

— По правде говоря, меня больше второй пункт волнует.

— Я попаду, — сказал я с уверенностью, которой не испытывал. — Я был лучшим стрелком в учебной группе.

— Лучший среди баранов всё равно становится добычей для льва, — сказал Азим. Видимо, он невысоко ценил обычных курсантов учебных групп лётной программы Калифата.

— Ты — лев, — согласился я. — Расскажи, что ты собираешься делать с хищной рыбой у нас на хвосте?

— Этот манёвр потребует полной скоординированности действий, — сказал Азим. — Мы выходим из гипера, я вырубаю ходовые двигатели на корме и даю максимум на маневровые передние. Мы переворачиваемся, не забывая про двенадцать G, и ты стреляешь. Дальше мы или идём менять штаны, или откусываем первый кусок шербета в обществе прекрасных гурий.

— Кстати, если уж мы решили попробовать этот план, нам совсем необязательно ждать расчётного времени выхода и вываливаться в зону возможных боевых действий, — сказал я. — Можно попробовать прямо сейчас и…

— Учитывая повышенную самоубийственность предложенного тобой плана, я бы всё-таки дал торпеде некоторые шансы развалиться самой, — сказал Азим. — Четырнадцать процентов нельзя сбрасывать со счетов. Твой план предлагает ещё меньше.

— Зато в последние секунды жизни мы будем активны, — с наигранным пафосом сказал я. — Мы будем пытаться противостоять смерти и дадим ей бой.

— Шикарное утешение, — согласился Азим.

Я нацепил стрелковый шлем и переключился на главный калибр. Ну да, умное решение. Бесконечная тьма и дёргающийся крестик прицела. Никакой уверенности подобная картинка не внушала, и шлем пришлось снять.

— Если это сработает, то я безоговорочно соглашусь лететь с тобой на Новую Колумбию и вообще больше никогда не буду спорить, — сказал Азим. — Потому что глупо мне, простому смертному, спорить с тобой, главным любимцем Аллаха.

Глава 7

— Давай! — крикнул Азим.

В следующую секунду корабль рвануло вверх, меня вдавило в кресло, в глазах потемнело, а тело налилось такой тяжестью, что даже пошевелить кончиками пальцев стоило огромных усилий.

По счастью, большего от меня и не требовалось. Только пошевелить кончиками пальцев.

«Барракуда» таки не развалилась и продолжала нас преследовать, вывалившись в обычное пространство сразу после нас.