Читаем Маленькое личико полностью

Вивьен, в сером шерстяном костюме и строгих замшевых туфлях, уж точно не похожа на преступницу. Короткие седые волосы безукоризненно причесаны, а ухоженные ногти покрыты лаком – как всегда, бесцветным. Кто ее не знает, нипочем не догадается, что она в глубоком шоке.

Ни причитаний, ни слез, ни суеты. Чем отчаяннее положение, тем спокойней и собранней держится Вивьен. Она сидит и задумчиво смотрит то ли в стену, то ли в окно. Лицо бесстрастное и зловещее в своей непроницаемости. Даже ради любимого внука она не хочет изображать привычную бодрость. Утром я сказала ей, что Феликсу лучше пойти поиграть с друзьями, но Вивьен твердо заявила: «Никто не выйдет из дому».

Она всегда отдает распоряжения, словно правительница, уверенная в своей абсолютной власти. В день знакомства с Вивьен, когда я впервые оказалась в «Вязах», меня восхитили ее указы: каким поездом мне возвращаться в Лондон и что заказывать в ресторане, куда она поведет нас с Дэвидом. Друзья обычно дают вежливые советы, а потом бросают тебя на произвол судьбы – в одиночку расхлебывать последствия. Они не лезут в твои дела и не навязывают свои взгляды, поскольку им, в сущности, плевать.

Когда Вивьен бесцеремонно взялась распоряжаться моей жизнью, я усмотрела в этом материнскую заботу. Видимо, я много значу для Вивьен, иначе зачем ей так хлопотать? Она не ошиблась насчет поезда и меню. Вивьен не дура. Она решала за меня лучше, чем я сама. Прошло всего два месяца после нашего знакомства с Дэвидом, а я уже себя не узнавала: новая потрясающая прическа и шикарные вещи, которые я сама никогда не отважилась бы купить.

В участок мы пришли точно к сроку. Объяснили немолодому дежурному полисмену, кто мы, он провел нас в эту комнату и велел подождать, пока сходит за «следаком» по нашему делу. Мы так и не поняли, что он имел в виду, шла ли речь о документе, человеке или целой комиссии.

Вивьен вызвали сегодня для показаний. Я тоже напросилась. Слишком неуютно и страшно было оставаться с Дэвидом. Но и в участке мне неуютно. Раньше я в полиции не бывала, здесь так безрадостно. Словно в любую минуту меня могут в чем-нибудь обвинить и взять в оборот.

Открывается дверь, и входит Саймон. Следом – высокая худая дама с непомерно пышным бюстом. Ярко-красная помада. Короткая стрижка, темно-русые волосы. Овальные очки в золотой оправе, красный джемпер, черная юбка. Дама бросает беглый взгляд на Вивьен и, привалившись к стене, неприязненно разглядывает меня. В своем бежевом платье для беременных, с талией под грудь, я чувствую себя замухрышкой. У меня все еще большой живот, и нормальная одежда не сидит как следует. У дамы в очках – жесткое и враждебное лицо, она с первой секунды вызывает во мне страх. Встретившись со мной взглядом, Саймон краснеет. Я уверена, что он не сообщил своей недружелюбной напарнице о нашей встрече в будущий понедельник. Я предложила поговорить в участке, но он тут же заявил, что это невозможно. Я тоже ничего не сказала свекрови.

– Я детектив Уотерхаус, – представляется Саймон. – А это – сержант Зэйлер.

– Мы знакомы, – роняет Вивьен. Судя по тому, как поспешно она переходит к другой теме, они познакомились в связи с убийством Лоры Крайер. – Не могли бы мы перебраться в какую-нибудь комнату поприятнее? А то эта оставляет желать много лучшего.

– Здесь нет приятных комнат, – отрезает сержант Зэйлер, садясь напротив.

По ту сторону стола – лишь один стул, так что Саймону приходится стоять.

– У нас четыре допросных, и все одинаковые. Тут не отель, а полицейский участок.

Вивьен поджимает губы и выпрямляется.

– Детектив Уотерхаус, будьте любезны, введите миссис и миссис Фэнкорт в курс дела.

Сержант Зэйлер язвительно подчеркивает последнее слово.

Саймон откашливается и переминается с ноги на ногу. Похоже, ему немного неловко.

– Заявлений о пропаже детей не поступало. Ни сегодня, ни вчера, ни две недели назад. Далее. У нас… э-э… не очень обнадеживающие новости из больницы Калвер-Вэлли. У них не осталось… э-э… ни плаценты, ни пуповины. Их хранят не дольше двух-трех дней. Это означает, что мы, к сожалению, не можем сравнить ДНК ребенка и последа…

– В больнице была одна женщина, – начинаю я, но в тот же миг меня перебивает Вивьен, перехватывая внимание слушателей. Я думаю, не сказать ли снова про Мэнди, но присутствие свекрови останавливает меня. Она наверняка объявит, что Мэнди не хватило бы ума задумать столь замысловатое преступление, как подмена младенца.

У меня в голове как будто сидит маленькая Вивьен. Можно подумать, что свекровь внедрила мне в мозг свою представительницу, которая ведет себя точь-в-точь как она сама, даже когда ее нет поблизости.

– Можно сделать анализ ДНК Элис и Дэвида и узнать, они ли родители ребенка?

Я отмечаю про себя, что Вивьен сказала «ребенка», а не «Флоренс».