Читаем Львиная пасть полностью

Лигейи нет. ОбыкновенноПроходят дни мои – но вотКо мне прекрасная РовенаНа ложе брачное идет.Ее походки смутный шорохЯ уловляю. КрасотаВ ее небесно-тихих взорах, –Но пламенем горят уста.Я потушил бы этот пламеньКогда бы смел, когда бы мог;Тяжелый бы подвинул каменьНа недоступный мой порог.Ее молитв оплотом новымЯ встал бы, неподкупный страж; –Но в ней, под девственным покровом,Все тот же дух, и песня та ж;Она гибка и вдохновенна,Как первой юности мечты, –Но в ней я вижу – о, Ровена! –Лигейи строгие черты.От мертвенного поцелуяЯ ль удержусь, преступный маг? –И умирать ее зову яВ мой отреченный саркофаг…Я твердо верю – не обманетМеня мой трепет давних дней:Когда умрет она, восстанетЛигейя с ней, Лигейя в ней.15 марта 1912.

«Мое жалкое сердце не тронь…»

Мое жалкое сердце не тронь:Оно истерзано слишком.Берет свой победный огонь!– Мой давно чуть дышит.Для чего мне объятья твои?– Как достойный их я принял.Подойди… Бери!..Вся душа пред тобой открыта.Если это еще не любовь, –Любви нет на светеБудет плакать, будем плакать вновь…– Как дети? – Да!..Осень 1913.

Dedicata

А. А-ой

…Здравствуй, желанная дочьСлавы, богини – властительницы!В каждом кивке твоем – ночьЖаждет луны победительницы, –Славы любимая дочь!Ночь. И сама ты – звезда,Блеском луну затмевающая…Вот ты зажглась навсегда!Вот ты, на тверди мерцающая.Огромная звезда!Осень 1913.

Два портрета

I.

В руке, опущенной лениво на бок,Огромный черепаховый лорнетНебрежно взят. Его владелец зябокИ серым пледом по пояс одет.Фигуры длинной, тонкой и прямой,Стальные очертания не дрогнут,И только рот, с бескровною каймой,Улыбкой истерической изогнут.Как ветр, низам несущий град и стужу,Зажат в горах, зазимовавший гость, –В глазах дрожит – задержанная – злость,– По жалу языка сочась наружу.

II.

В. К. И.-Ш.

Монашеский наряд, бесцветный и простой,И золото волос неярко и непышно;Шагов неженский ритм – но с женской суетойВ ваш проникает мозг упорно и неслышно;Руки́ нехо́леной несоразмерный жест,Чтоб худенькую прядь на ясном лбу поправить, –И голос, созданный по-женскому лукавить,Но по-мужски молчать, пока не надоест…И серый омут глаз, подернутых росой,В предчувствии зари, мечтательной и нежной,Вдруг разгорается – бесстрашной, и мятежной,И первозданною, и страшною красой.1910–11.

Юрию Верховскому

(Ответное послание)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия