Крипо кашлянул:

– Твой отец.

Старик в очередной раз у руля. Но как могло получиться, что он уже в курсе?

Крипо догадался, о чем он думает:

– Просто телекс из штаба. И он тут же взял все в свои руки. Не знаю деталей, но, похоже, сам министр Вальс вручил ему бразды правления.

Вот почему с вечера отец ему больше не звонил. Он предпочел рулить один, без помощи и содействия собственного сына.

– Он с кем-нибудь из вас связался? – спросил Эрван в приступе озарения.

– Да, со мной. Только что.

– И что сказал?

– Что не желает видеть наши морды на месте происшествия.

– И все?

Крипо опять заколебался:

– Он потребовал подробный отчет о расследовании.

– И ты дал?

– Ну… да. Я ему все объяснил. Историю с пересадкой, про Хосе Фернандеса и клинику «La Vallée». Короче, все…

Эрван покачал головой. Такой финал подчинялся глубинной логике: Человек-гвоздь воскрес в теле трех безумцев, и вновь, через сорок лет после первого сражения, Морван берется за дело.

– Я могу быть в Шамони через час. Пошли за мной вертолет к жандармерии.

127

Занимался рассвет, а Морван, с помповым ружьем Ithaca в руке, в едва сходящемся на животе бронежилете, мысленно твердил, что давно вышел из возраста подобной хрени. И в то же время он не мог позволить себе руководить операцией на расстоянии, из штабного автомобиля.

Последние часы ночи он провел в какой-то дыре бок о бок с самыми отчаянными жандармами, пытаясь переварить собранную информацию и втайне восхищаясь ее безумием и дерзостью: четыре человека – один из которых бедняга Ди Греко, – доведенные до фанатизма образом Тьерри Фарабо, решили перевоплотиться в этот дух Зла; воплотив свое безумие в действие, они разрушили собственный костный мозг, а потом пересадили себе спинномозговые клетки кумира. Кто еще на такое способен?

А теперь трое выживших заперлись в бывшем жилище какого-то корсара – домике с синими ставнями, который как две капли похож на тот, что сам Морван купил в конце восьмидесятых годов на острове Бреа. Ирония вездесуща.

Настоящим везением, если можно так выразиться, оказалось то, что телекс из Генштаба в середине дня предупредил его о гибели двух жандармов. Это означало, что Эрван будет не в курсе еще много часов и он сам сможет проконтролировать ход боевых действий. Кстати, когда происшествие окончательно переросло в катастрофу – осажденный дом, перестрелка, пресса на хвосте, – министр официально поручил ему руководить операцией. В полночь Морван вылетел из аэропорта Ле Бурже и два с половиной часа трясся в вертолете «Дофин», не прекращая переговариваться по рации с государственным прокурором в Ренне и префектом в Кемпере. Ударные силы в лице жандармской группы вмешательства двигались у него в кильватере к Финистеру.

Местные жандармы не стали дожидаться его прибытия, чтобы приступить к действиям. Соседние дома (район был исключительно туристическим) уже эвакуировали, безопасность обеспечили по периметру на километр вокруг, дороги перекрыли. Бретонские блюстители порядка заодно проверили, нет ли на территории у дома ловушек, – никто не мог оценить реальную степень опасности, которую представляли убийцы, – и вырыли траншеи, чтобы поместить туда людей и оборудование. Открытая местность, на которой стоял дом, не могла предложить ни одной складки рельефа, ни дерева или скалы, за которыми можно было бы укрыться. Сейчас, к семи утра, все более-менее окопались. Две группы департаментских жандармов и одна передвижная бригада расположились по двум дугам окружности, чтобы полностью перекрыть зону и пресечь любую попытку к бегству.

Морвану было что почитать. Среди документов, которые ему доставили, имелся список оружия, находящегося в распоряжении Редлиха. Этнолог и скульптор наверняка перевозили этот арсенал, когда их остановили жандармы. Хромой запаниковал и начал палить без разбора. Никаких сомнений в их психологическом профиле: фанатики смерти, террористы во имя террора.

День занимался, бледный, как мел. Утро обещало быть прекрасным. Морван высунул голову и посмотрел на безмолвный дом в двухстах метрах. Никакого движения, ставни захлопнуты, двери закрыты. Он видел, как вокруг него поднимаются головы жандармов, в большинстве своем в уставных пилотках с вышитой спереди взрывающейся гранатой. Он догадывался, какая ярость владеет сейчас этими парнями, неожиданно оказавшимися на передовой. Никто не хотел поймать пулю из-за убийств, совершенных в Париже преступниками, по которым плачет психушка. Каждый ждал прибытия спецназовцев – те, по крайней мере, привычны к такого рода противостояниям и жить не могут без адреналина.

Морван снова сел и оглядел своих соседей по траншее. Он согласился взять с собой полицейского из Центрального бюро противодействия насилию над личностью, специалиста по проблемам сект. Уступка министру, который настаивал, чтобы эксперт был рядом. Пускай.