Еще троих участников боевых действий Морван знал хотя бы заочно. Подполковник Верни, руководивший расследованием в «Кэрвереке» на стороне Эрвана. Двое других – кстати, непонятно, что они здесь забыли, – были военными: Симон Ле Ган, капитан-инструктор при штабе в «Кэрвереке-76», и Люк Аршамбо, лейтенант воздушной жандармерии, ответственный за военную безопасность базы. Они тоже сотрудничали с Эрваном во время расследования – и эта последняя схватка была результатом их работы. Они были единственными, у кого не дрожали поджилки, и вглядывались в цель с решимостью в глазах. Дело Ди Греко оставило их с чувством неудовлетворенности, и теперь они жаждали реванша.

7:20. Куда подевались пресловутые спецназовцы? Морван по рации отслеживал их продвижение от самого Парижа. Они остановились в Бресте, чтобы разработать план атаки. Штабная карта района, найденный в кадастровых записях план дома, психологический профиль подозреваемых, объединяющие всю информацию компьютерные данные и т. д. Морван сделал то же самое, но в своей норе. Хотя не был уверен, что пришел к тем же заключениям. Парни из группы вмешательства предпочитали переговоры. Потерянное время. С тех пор как они забаррикадировались в доме, трое безумцев не выходили на связь ни с кем. У них не было заложников, и они, без сомнения, хотели погибнуть с оружием в руках.

Форт Шаброль тоже был самоубийством «by cop».[134]

Морван пребывал в хорошем настроении. Он потерял состояние – Лоик подтвердил это ночью, – возможно, поймает пулю, выпущенную реинкарнацией его худшего врага, но он чувствовал себя легким и сильным, с ружьем в руках и с пистолетом на боку. Заговорщики были известны: ни тени Божественной мести. Дело рук людей, которых он тайно собирался уничтожить в неразберихе боя. Тогда он сможет вновь взяться за дело и с толком потратить те годы, что ему еще остались.

Он вдруг понял, что тихонько напевает:

– Прибыл на Уэссан – угодил в капкан, а коль на Молен – попал в плен, а ежли на Сен – сгинул совсем…[135]

– Они здесь.

Верни сосредоточился на своих наушниках. Морван поднял голову и заметил вдали, на равнине, сверкающей от росы, изогнутую линию бойцов, которые продвигались в идеальном согласии, ловкие, как танцоры. Армированные пуленепробиваемые жилеты, каски с бронированным забралом, «глок» на поясе и штурмовое ружье в руках – со своего места он не мог различить модель: то ли «фамас», то ли «зиг-зауэр», то ли «хеклер и кох».

– Кто руководит операцией?

– Его называют «номер первый». Во время операций они никогда не сообщают своих имен.

Вот и началась всякая хрень.

– Передайте, чтобы шли сюда.

128

Несмотря на закрывающий лицо шерстяной шлем, Морван сразу узнал Филиппа Галуа. Он встречал его на параде опербригад в Версале и сразу вспомнил мужиковатого бывшего чемпиона по стрельбе и ярого поклонника Саркози. Громоздкий в своем бронежилете, с наушниками на голове и оружием в руке, полковник обладал неоспоримым козырем: спокойствием.

Представились. Странная смесь взаимного уважения и презрения.

– Ну и как, на ваш взгляд? – из вежливости спросил Морван.

– Паршиво. Ни одной возвышенности, чтобы разместить стрелков. И никакой возможности приблизиться под прикрытием.

– Я говорил не о пейзаже: как вы мыслите действовать?

– Сначала нужно провести переговоры.

– Согласен, – солгал Морван.

– Наши эксперты-психологи…

– Забудьте про экспертов. Я знаю этих мерзавцев. Во всяком случае, я знал убийцу, чей пример их вдохновляет. Они считают, что находятся под защитой магических сил. С ними надо разговаривать на языке, который…

– Наш переговорщик сейчас будет.

– Переговорщик – это я.

– Вы что, смеетесь? Вы здесь в качестве эмиссара министра внутренних дел. К действиям в полевых условиях вы не имеете отношения.

– Я знаком с делом. Я знаю их психологию. Я…

Галуа взглянул на часы:

– Ждем нашего человека.

Шлем придавал ему еще более тупой вид. У Морвана сложилось ощущение, что он ведет переговоры с Фантомасом в траншеях Вердена. Класс.

– Согласно полученному мной докладу, – продолжил тот, – за последние часы не было замечено никакого движения и шума. Может, они уже сами застрелились.

– Не для того они все это затевали, чтобы так закончить.

– Тогда чего они хотят?

– Дайте мне вступить с ними в контакт.

– Исключено. Нам платят не за то, чтобы мы подставляли под пули гражданских.

– Я пойду, – сказал Верни. – Я руковожу следовательской группой в данном деле. Мне они скорее поверят. А вы будете прикрывать.

Галуа какое-то мгновение смотрел на него, Морван тоже прикинул: этот решительный коротышка слов на ветер не бросает. Те психи подстрелят его как кролика. Будет приказ на штурм. А он сможет сделать то, что должен.

Но жизнь жандарма – слишком высокая цена.

– Если он выйдет один и безоружный, – спросил он у полковника, – как вы сумеете его прикрыть?

– Задняя часть дома примыкает к скале. С тыла к ним не подобраться. Можно только окружить со всех сторон. Дальше, чтобы их нейтрализовать, используем дымовые шашки, слезоточивый газ и шумовые гранаты.