Короткое молчание. Крипо понял, что у Эрвана на уме. Укрепленный лагерь, как в некоторых сектах: коллективное самоубийство или вооруженное сопротивление. 18 ноября 1978 года в Гайане загнанный в тупик пастор Джим Джонс приказал своей общине – около тысячи человек – совершить массовое самоубийство. В 1993-м Дэвид Кореш и его приверженцы почти два месяца оказывали сопротивление американским вооруженным силам – итог: около семисот трупов. Между 1994 и 1997 годом, когда секта оказалась под угрозой, орден Храма солнца убил или организовал убийства более чем семидесяти жертв.

Эрван догадывался, что эти люди не позволят себя арестовать. Капитуляция была бы не в духе учителя. К тому же теперь, когда они приняли в себя могущество Фарабо и еще больше окрепли благодаря жертвоприношениям, они наверняка считали себя неуязвимыми.

– Найди их и перезвони мне.

Он метнулся в агентство по прокату автомобилей. Была ночь. Было холодно. Он забрался в сверхоснащенный седан, приборная доска которого переливалась огнями, как у космического корабля. Зажигание. Фары. GPS.

Никаких проблем с поиском расположенной недалеко от лыжной станции Вербье клиники «La Vallée». Крипо уже все выяснил и прислал СМС: «Ничего подозрительного». Заведение было одновременно уважаемым центром по пересадке костного мозга и местом, где можно закончить свои дни, получая паллиативное лечение класса «люкс». Адрес, который передавали друг другу в высших сферах. Секретное убежище, где творили чудеса из нескольких клеток вечности.

Дорога шла то по заросшим елями узким извилистым перешейкам, то по черным прямоугольным равнинам. У Эрвана не было никаких законных прав и ни малейшего доказательства в поддержку своих подозрений. Он решил не связываться со швейцарской полицией, и у него не хватило терпения дождаться завтрашнего дня и нанести визит в приличное время, когда врачи будут у себя в кабинетах, а пациенты в общей гостиной.

GPS вернул его к реальности: он не знал, где находился, но ему оставалось всего несколько километров. Клиника де ля Вале, как на то указывало ее название, располагалась в поросшей елями низине. Если бы навигатор вдруг сломался, ему пришлось бы ждать рассвета, чтобы сориентироваться.

Появились здания в ореоле света: невысокие, крыши-террасы, деревянные стены, как бы сложенные из перекрещенных досок. По непонятной причине многие окна были освещены и мигали в черном зиянии долины. Паркуя машину на стоянке, Эрван подумал о бальном зале, опустевшем после сигнала тревоги: несмотря на иллюминацию, никакого человеческого присутствия заметно не было. Подходя к двойным стеклянным дверям, он вытащил оружие и дослал патрон. Абсурд.

Вестибюль был пуст. Стены, пол, потолок – все белое. Потолочные светильники отражались в линолеуме. Зеленые растения разграничивали пространство. Телефонистка – или медсестра – дремала за стойкой. Он подошел. Женщина выпрямилась.

– Нужна срочная помощь? – спросила она, слегка встревожившись.

Эрван спрятал оружие и достал свою трехцветную карточку:

– Мне нужно увидеть вашего шефа.

– Вы француз?

– Уголовный розыск.

– Вы говорите о профессоре Шлиме?

– Именно.

Он прочел это имя на сайтах, которые успел просмотреть. Жан-Луи Шлиме. Мировая известность. Престижные публикации в научных журналах. Владелец клиники с девяносто третьего, наряду с другими швейцарскими инвесторами.

– Что вы здесь делаете?

Эрван обернулся и с первого взгляда понял, что перед ним именно тот, кто его интересует. Слишком хорошо, чтобы оказаться простой случайностью…

Коренастый мужчина лет пятидесяти, рыжий и улыбчивый, из тех, кто внушает доверие, даже, и особенно, когда надежды больше нет. На нем был толстый свитер и лыжные брюки.

– Я доктор Шлиме. Что вы желаете в такой час?

Эрван снова продемонстрировал свое удостоверение:

– Просто поговорить с вами.

Врач был не один. Рядом с ним высился непроницаемый гигант в пуховике – скорее приближенный телохранитель, чем санитар.

– Вас неправильно проинформировали, – пошутил он, – ваше удостоверение здесь недействительно.

– Я с дружественным визитом.

– В полночь?

– Именно в полночь. Даже во Франции я не имел бы права находиться здесь в такое время. Посмотрите на ситуацию под другим углом: поговорим сейчас здесь, и через час все будет закончено. Выставите меня вон, и я вернусь завтра или послезавтра с кавалерией, следователем и всем бардаком, который из этого вытекает.

– Вы блефуете, – улыбнулся тот. – Швейцария никогда вас не поддержит без многонедельных процедур. Мои адвокаты задушат все это в зародыше. Кстати, а о чем речь? Мне себя упрекнуть не в чем.

Эрван вновь обрел уверенность и ориентиры: играть по-жесткому, продвигаться наугад, рассчитывать скорее на свое присутствие, чем на бумаги.

– Ноябрь 2009-го. Жан-Патрик Ди Греко. Иво Лартиг. Себастьен Редлих. Жозеф Ирисуанга. Дам скидку за всех четверых.

Шлиме махнул маленькой розовой пухлой ручкой:

– Прошу за мной. Можно сказать, я жду вас с первого дня.

126

– Бессмертные клетки!