Читаем Любовь по-стамбульски. Сердечные авантюры в самом гастрономическом городе полностью

– А разве в таких местах позволено кричать? – и ее глаза сверкнули зловещим блеском, от которого внутри меня прошлое с будущим мгновенно поменялись местами: предзнаменование страха…

Неожиданно я вспомнила Дипа, который просил меня каждый день не искать приключений и не уходить далеко от дома, не сказав ему. Сегодня я его не предупредила, была далеко от дома и, похоже, отыскала самое что ни на есть приключение. Осознав это, я поняла, что нужно хотя бы раз в жизни послушать того, кто так тих и терпелив к моим выходкам и кого я совершенно незаслуженно так часто волную.

Не сказав ни слова, я выдернула руку и резко бросилась к выходу. За спиной заплясал неровный свет фонаря, но я не оборачивалась: боялась повторить ошибку влюбленного Орфея[252]в подземном мире и потому спешила скорее в свою милую квартирку в уютном районе Бомонти.

По дороге домой мне пришлось несладко. С ужасом представляла я, что думала обо мне Мария. Но разве была виновата я в том, что она напоминала предводительницу секты, членом которой мне быть совершенно не хотелось. Я не просто не верила во все эти россказни, но и активно протестовала в глубине души. Что касалось красоты, меня вполне устраивала баночка крема, пылившаяся в ванной на полке. И закрашивать седину отваром цветков анемона совершенно не хотелось – уж лучше сверкать парой побелевших волосков.

Дорога домой пролегала через овощной базар, который издалека гудел звонкими переливами голосов веселых зеленщиков. Те проворно зазывали зевак и брали в оборот добропорядочных мужей, которые позабыли, за чем их посылали на рынок жены. Зеленщики укладывали толстые связки щекочущей носы мяты и пышные пуки зеленого лука в безразмерные пакеты и отправляли одурманенных покупателей восвояси. Я переминалась с ноги на ногу чуть поодаль прилавка, решая, что купить, как вдруг крикливый мальчишка, сын зеленщика, поманил меня пальцем. Будь он постарше, я восприняла бы этот жест как оскорбление и немедленно удалилась. Но мальчонке было не больше восьми, так что я посчитала, что вполне могу подыграть и с улыбкой приблизилась к смешному чумазому лицу.

– Abla, bugün harika bir fesleğen var![253]

– Gerçekten mi? Hadi bir bakayım![254]– и я уткнулась носом в пушистый пучок фиолетового базилика, который чаще называют рейханом. Его аромат проникал сквозь ноздри в гортань, дальше через горло опускался до середины грудины и окутывал сердце дурманящим ароматом, от которого оно начинало биться по-особому трепетно.

– Что ж, давай два пучка… Только что мне с ним делать? В салат так много не надо.

Мальчонка с опаской взглянул на отца, потом быстро вытянул из-под клеенки, которой был выстлан прилавок, записную потрепанную книжку и, наслюнявив черный от грязи, как уголь, палец, принялся с серьезным видом листать. Дойдя примерно до середины блокнота, он остановился и начал медленно читать по слогам: «Rey-han şer-be-ti»[255]. Недолго думая, он выдернул страницу и протянул мне с самой очаровательной улыбкой, какие мне только приходилось видеть. Я с благодарностью кивнула и, отказавшись от сдачи, поспешила домой.

Близился вечер, и я, накрыв на стол, решила заглянуть к Айше, чтобы вернуть карточку с адресом и перекинуться парой словечек о сегодняшнем происшествии. Как ни хотелось, Дипу я так и не решилась рассказать, так как боялась, что от волнения у него поднимется давление.

Айше, рано закончившая домашние дела, сидела на просторной террасе и потягивала ромашковый чай, чем крайне меня удивила. Впервые я видела человека, который предпочел травяной взвар традиционному турецкому напитку.

– Нет-нет, – запротестовала Айше, заметив мое удивление. – Это, считай, лекарство. Вычитала в интернете. Бессонница мучает, а таблетки пить не люблю. Иначе я бы травиться этим не стала, мне бы кофейку нашего… Может, а ну ее, бессонницу, и выпьем по чашечке?

Я спешила и потому наотрез отказалась от заманчивого предложения.

– Карточку вернуть зашла. Спасибо, что посоветовали место это.

– Что, удивилась, наверное? Застала Марию?

– Вы ее знаете? – удивилась я.

– Еще бы не знать! – рассмеялась Айше. – Она наша предводительница. У каждой участницы группы есть такая карточка. Как только мы узнаем кого-то нового, с картой отправляем к ней. Тебе дали такую ведь тоже?

– Нет, – с грустью начала я мямлить. – Мне показалось, что Мария странная, затянула меня в подвал – я испугалась и убежала, не попрощавшись.

Айше подскочила от смеха.

– Вот новости! Чего ж ее пугаться? Мария – женщина грамотная и все верно говорит. Она жизнь посвятила изучению знаков тайных, снадобий, рецептов византийских – тех, что пользу несут. Мой рождественский пунш, думаешь, откуда такой? Это ж рецепт из сна тоже…

Выходило, это была не секта, а общество поехавших умом женщин, веривших в сны, а также в неоднозначный исторический персонаж.

– Мария сказала, что сон приходит к тем, у кого проблемы в личной жизни. В любви. Что это значит?