– Да ничего это не значит. У кого проблем нет? Просто покровительница наша, Зоя Порфирородная, всю свою жизнь любовь искала. И красота ей нужна была вроде как для любви. Боялась, что состарится и полюбить ее никто не успеет.
– И что, нашла она любовь?
– Вроде бы не нашла, – сделав глоток ромашкового чая, спокойно отвечала Айше, как будто речь шла не об императрице, а о продавщице из супермаркета. – Трижды замуж выходила. И это в те времена… Прям как Эмель наша, до мужиков охотница большая была. Но не сложилось у нее. Да и с красотой, видимо, не все гладко было. Знаешь, как ее называли? – и она тихонько захихикала. – «Сзади Пасха, спереди Великий Пост». Потому что со спины казалась молодой, а с лица-то возраст не спрячешь… Вот дух ее по городу и летает, в окна заглядывает. Как увидит ту, которой помощь нужна в личной жизни, во сне к ней и приходит. А дальше знаками, символами что-то да присоветует. Ты, главное, в оба гляди, свой знак целебного снадобья не пропусти.
После ужина, когда все разошлись по спальням, я решила перебрать зелень, пакет с которой остался лежать в углу кухни. Базилик портился на удивление быстро: если не вымыть и не просушить, за ночь листки темнели и были не пригодны к использованию. Зевая от усталости, я вывернула в большой медный таз перевязанные бечевкой пучки и залила водой – пусть отмокнут. Сложенная вдвое бумажка, кружась, медленно опустилась к ногам. Как я могла забыть? Это же листок из блокнота. Ровным почерком в самом верху было выведено: Reyhan şerbeti. Aşkın iksiri[256]
. Эликсир любви? Как такое возможно? Оглядевшись по сторонам и даже прислушавшись к тихому шелесту дождя, который начался ближе к вечеру, я решила приготовить щербет прямо сейчас, тем более рецепт показался невероятно простым•
•
•
•
•
•
•
•
•
Пока я принимала душ, щербет настоялся, превратившись в эликсир оттенка цветков амаранта. Мятно-перечный запах с цитрусовыми нотками витал по кухне, распространяя флюиды нежности и притягательности.
Разлив щербет в изящные турецкие армуды, я направилась в спальню, в которой с книгой у самого носа боролся со сном уставший Дип. Бодрящий щербет приятно щекотал кончик языка, когда мы увлеченно делились планами на завтра. Так искренно и так легко мы не говорили долгие месяцы.
После амарантового щербета персидско-синяя ночь укутала нас в прохладные объятия и не отпускала до самого рассвета – пурпурное зарево охватило Восток, но этого мы уже не видели, погруженные в глубокие сны цвета фиолетового рейхана…