Читаем Любимые полностью

Апрельские дни выдались жаркие, и по спине Темис струился пот, пока она шла вверх и спускалась с ношей. Повторяя за другими женщинами, она накрыла голову свободным лоскутом для вышивки, но его приказали снять.

Заложив первый камень в этот псевдо-Парфенон, Темис вдруг согнулась пополам от боли. Не в силах сделать и шага, она схватилась за живот.

Женщине, которая общалась с ней, позволили отвести Темис в палатку.

Обычно там оставались пленницы – либо сильно избитые, либо страдающие от лихорадок или какой-то неустановленной болезни.

У Темис, как и у многих, на плечах, бедрах и коленях выпирали кости. В отсутствие зеркал она находила свое «отражение» в других пленницах и представляла, что так же истощена. Иногда Темис ощупывала себя и убеждалась, насколько исхудала.

Той ночью Темис лежала на спине, держась за живот, как будто надеялась этим облегчить боль. Нащупывая самую болезненную точку, она заметила, что живот у нее выпирает. Еще во времена голода 1941 года она узнала, что от недоедания живот может раздуваться.

Затем Темис заметила нечто еще. Среди колик она уловила незнакомое ощущение. Она держала руку в одном положении и вдруг ощутила внутри шевеление. Нет, не может быть. И вот снова – странная пульсация в животе. С радостью и потрясением она поняла, что внутри зарождается новая жизнь.

Хармолипи, подумала Темис, сгибаясь от боли. Но вместе с тем она испытывала ни с чем не сравнимую радость.

Спустя час колики утихли, а счастье Темис лишь усилилось. Лежа в палатке и боясь пошевелиться, она постукивала пальцами по ноге, стараясь подсчитать – сколько прошло месяцев с тех пор, как Тасос занимался с ней любовью. Семь? Восемь? Она давно потеряла счет дням и неделям. Не за что было даже зацепиться.

Темис никому не могла рассказать о своих подозрениях. Следовало сохранить все в тайне. Несколько дней назад она видела, как женщину лишили новорожденного, потому что та не подписала дилоси. Ребенок прибыл на Макронисос вместе с матерью, и сцена мучительного расставания стояла у Темис перед глазами. Она виновато вспоминала, как однажды сама разлучала матерей с детьми, и такие поступки все сильнее терзали ее совесть. Разбитой горем женщине дали последний шанс оставить дочь у себя, но пленница не подписала признание. Она осталась верна своим убеждениям, которые пересилили материнский инстинкт.

Темис никогда не задумывалась о том, как это – иметь детей. Невероятно, что при всех тяготах, которые вынесло ее тело за последние месяцы, внутри росла новая жизнь. Еще один человечек страдал вместе с ней.

Последующие дни Темис жила так, словно ее тело и разум обитали в разных местах. У нее кружилась голова, но боли не было. Темис беседовала со своим еще не рожденным ребенком. В мыслях остались лишь два голоса – ее собственный и малыша. Они приглушали грубые выкрики солдат, стоны и плач других пленниц. Как-то ночью Темис вытащили из постели, раздели и избили, но она подставляла обидчикам спину, принимая удары на плечи и позвоночник, чтобы защитить живот.

Темис все время выискивала взглядом Тасоса. Шагая до места, где они собирали камни для нового Парфенона, она старалась найти его среди охранников. Темис больше обычного хотела привлечь его внимание. Раньше она просто собиралась сказать Тасосу, что она здесь. Теперь она жаждала поделиться своей тайной: «Я ношу нашего ребенка». Несмотря на их разногласия, конечно же, он захочет об этом узнать? Но воспоминания о холодном взгляде, лишенном эмоций, не выходили у Темис из головы.

Однажды вечером она спустилась к морю с группой женщин, чтобы постирать одежду, и увидела на берегу нескольких мужчин. Темис заплакала от вида их жалких искалеченных тел. Будь среди них Панос, она бы и не узнала брата. Может, сам Тасос приложил к их страданиям руку.

Шли дни. У Темис рос живот, пока незаметный для других. У многих женщин выпирали животы, подчеркивая их тощие ноги и руки, а груди все еще оставались налитыми после вскармливания детей. Даже в истощенном состоянии женские тела не утрачивали следов беременности и родов.

Порой Темис охватывали страх и сомнения, но это быстро проходило. Нужно оставаться сильной, напоминала она себе. И не только ради себя.

Некоторые женщины заподозрили, что она не страдает, как они.

– Скоро она подпишет искупление, – шептались они.

Женщины, решившие отбросить свои убеждения, часто обретали спокойствие и даже отрешенность. Их отличали по взгляду. Все видели, что поведение Темис изменилось, но неправильно его истолковали.

В основном женщины не обращали на нее внимания. Темис все чаще клала руку на живот. Для других он пока оставался незаметным. Маленькие груди налились, но бесформенная одежда это скрывала.