Читаем Любимые полностью

Как и обещала Темис Паносу до его отъезда, она стала помогать Леле Караяннис, вдохновившей брата своей храбростью. Девушка каждое утро, в одно и то же время, проходила по соседней улице, где Караяннис вела жизнь матери примерного семейства с мужем и семью детьми. Время от времени Темис передавали секретные послания, говоря, куда и когда явиться. Обычно она тайно пересекалась с незнакомцем, завязав с ним вежливый разговор, но вскоре шла дальше. По сути, она выступала в роли приманки, но действовала столь тонко, что и сама едва замечала это. Темис не знала Лелу Караяннис в лицо, но радовалась тому, что своими действиями спасает жизни, помогает сбежать и обеспечивает прикрытие для растущего Сопротивления. Стоило постараться, если она могла хоть на каплю ослабить влияние стран «оси». Любой акт неповиновения отвлекал немецкие войска.

Темис лениво перелистывала страницы, а Танасис распинался:

– Лидер ЭЛАС – самый настоящий монстр!

– Но разве Велухиотис^[18] не сотрудничал с британцами в разрушении моста? – спросила кирия Коралис.

– Это было больше года назад, – фыркнул Танасис. – После он ни с кем и не сотрудничал. Теперь Велухиотис делает, что хочет и как хочет. Греки его ненавидят.

– Почему? – спросила Маргарита.

Танасис всегда терпеливо объяснял все сестре. Теперь, как и некоторые другие, Маргарита извлекала выгоду из оккупации. Она не слишком ждала окончания войны.

– Сейчас он нападает и на другие группировки Сопротивления. Говорят, что он жесток даже со своими сторонниками. Он животное!

– Прошу тебя… Танасис, – сказала кирия Коралис.

Она не хотела слушать подробности. Старушка молила Бога, чтобы внучек не коснулись зверства, которые, если верить слухам, коммунисты учиняли на захваченных территориях.

Темис не нравилось, что сестра отгородилась от проблем страны. Маргарита витала в мире фантазий, каждый день уходила на работу и возвращалась, безупречно одетая и улыбающаяся. Она все чаще отсутствовала на семейном ужине. Так было и одним сентябрьским вечером 1943 года, когда по радио передали, что итальянцы сдались Союзу и уводят войска из Греции.

– Хорошие новости, да? – сказала Темис бабушке.

Танасис еще не вернулся, и они ужинали вдвоем.

– Будем надеяться, агапе му, – ответила кирия Коралис. – Быстрее бы война закончилась…

Перед выводом войск итальянцы продали ружья, гранаты и даже мотоциклы ЭЛАС. Боевой дух греков заметно поднялся от осознания того, что немцы ослабнут, лишившись поддержки Муссолини. Силы Сопротивления росли. ЭЛАС обзавелись запасами амуниции, но увеличился разрыв между группировками Сопротивления – коммунистами и правыми. Танасис, как и многие другие, опасался, что коммунисты захватят страну, если вдруг Греция освободится от немцев.

– Кого бы мы хотели видеть в союзниках, если уйдут немцы? – спрашивал он у бабушки. – Коммуниста Сталина? Или мистера Черчилля, приверженца демократии? Вот в чем выбор.

– Мне главное, чтобы Панос вернулся домой целым и невредимым, – сказала кирия Коралис.

– У борьбы с коммунистами свои последствия, – проговорил Танасис. – Они бандиты. Разве ты не слышала про них, йайа?

– Они могут сколько угодно запугивать немцев, лишь бы меня это не касалось. Лучше бы избавиться от них.

– Но они вредят не только немцам! Знаешь, что случается, когда убивают хотя бы одного из них?

Бабушка покачала головой.

– Немцы мстят. Десятки греков гибнут. Я не шучу, десятки.

– Панос бы этого не хотел, – возразила кирия Коралис.

– Может, и нет. Но левые приносят больше вреда, чем пользы. Жаль, что брат этого не видит.

Танасис критиковал брата даже в его отсутствие. Юноша всегда пытался заручиться поддержкой бабушки, борясь с Паносом за ее благосклонность.

Он никогда не согласится с тобой, подумала Темис. Так было раньше.

На материке и островах ходили слухи о мести немцев. Декабрьским вечером Темис и кирия Коралис читали газету, оставленную на столе Танасисом.

Обе пришли в ужас от произошедшего. Кирия Коралис вытирала передником слезы, читая рассказ очевидца.

В прошлом месяце, пытаясь ослабить Сопротивление в горных районах Пелопоннеса, войска немецких оккупантов провели операцию вблизи города Калавриты. Они намеревались уничтожить греческие партизанские отряды и освободить семьдесят восемь пленных солдат Германии. Когда нашли трупы некоторых из них, генерал Карл фон Ле Сюр подписал приказ о массовых репрессиях. На Калавриту направили отряды и военную технику, по пути немцы сожгли несколько деревень.

Добравшись до Калавриты, нацисты согнали женщин и детей в здание школы, заперли там и подожгли город. Около пятисот человек – мужчин и мальчиков старше двенадцати лет – отвели к близлежащим холмам. Там их выстроили в шеренгу и методично расстреляли. Очевидцем стал пастух, вышедший в поле со стадом. Он вернулся, заслышав выстрелы. С его слов, уничтожение мужского населения заняло более двух часов. Женщинам и детям удалось вырваться из здания. К этому моменту все дома пылали. В последующие дни, онемевшие от потрясения, голода и холода, жены и матери, сестры и бабушки хоронили мужчин.