Читаем Любимые полностью

Пятого марта состоялся еще более крупный антиправительственный протест, плакаты призывали запретить мобилизацию и свергнуть премьер-министра. В центре города собралось семь тысяч человек, среди них ветераны, раненные в Албании, правительственные служащие и студенты. Закрылись магазины и лавки. Это приравнивалось к забастовке.

Когда полиция открыла огонь по толпе, семеро погибли, десятки были ранены. Танасис в тот день дежурил в другой части города, но многие из его коллег были повинны в этих смертях.

Много дней братья не общались. Для обоих событие стало как победой, так и поражением: премьер-министр обвинил коммунистов в том, что они разжигают конфликты и провоцируют насилие, но в то же время отменил гражданскую мобилизацию, не позволив отправлять греков в немецкие трудовые лагеря.

Когда кирию Коралис спустя несколько месяцев выписали, она приехала домой и обнаружила там гнетущую тишину. Старушка переходила из комнаты в комнату. В спальнях валялась одежда, и только фотографии сына и внуков, стоявшие на комоде, подтверждали их существование. Казалось, что все изменилось.

«Эта кошмарная война, – подумала она, через силу зажигая плиту. – Она все забрала».

Танасис регулярно задерживался в участке, а Панос в кафенионе. Маргарита проводила почти все время в магазине, а Темис работала в бесплатной столовой. Теперь все редко собирались за огромным столом из красного дерева. Словно и не было прежних шумных лет.

Понятно, что трагедия, мертвой хваткой державшая Грецию, изменила и их жизни, но время тоже сыграло свою разрушительную роль.

Через несколько дней премьер-министр Логофетопулос покинул кабинет.

– Не могу сказать, что мне жаль, – заметил Панос. – Он не так уж старался нам помочь, да?

– Уверена, он сделал все, что в его силах, – ответила кирия Коралис, стараясь предугадать реакцию Танасиса, поскольку оба брата были дома.

– Но он поддерживал немцев, йайа, – сказала Темис. – Все так говорят.

– Что ж, будем надеяться, что следующий премьер-министр чуть больше поможет родине, своей патриде, – отозвалась старушка. – И даст нам хлеб, в котором мы все нуждаемся.

Она как никогда переживала за то, чтобы прокормить семью.

– Возможно, он и способен раздобыть нам еду, – сказал Панос. – Но этот новый человек, Раллис, раньше дружил с Метаксасом, так что мы знаем, кому он верен.

Танасис впервые оставил мысли при себе. Он знал, что Иоаннис Раллис поставил перед собой определенную задачу – подчинить коммунистов. К лету ЭЛАС насчитывала тридцать тысяч участников Сопротивления, и немцам не хватало людей, чтобы справиться с ними. Ужасало то, что немцы поставляли оружие «батальонам безопасности», созданным Раллисом. Греков вооружили, чтобы воевать с греками.

Несколько недель спустя борьба с Сопротивлением усилилась, и Панос решил к нему присоединиться. Он предупредил Темис, что может покинуть Афины с Маноли, которого встретил в доме Фотини, но брат с сестрой договорились, что он будет держать в секрете, куда уезжает. Так безопаснее для них двоих. Маргарита могла выпытать у сестры правду. У нее были годы тренировок.

И Панос, и Темис не сомневались, что никто сразу не заметит опустевшую кровать. Он работал по гибкому графику, а Танасис часто дежурил по ночам.

Его хватились только через два дня. Никто не знал, куда он уехал, зато прекрасно понимали причину исчезновения.

Глава 9

Причастность брата к движению коммунистов портила репутацию Танасиса, поэтому он пытался внушить свои взгляды остальным. Как и всегда, его «сценой» стал их огромный обеденный стол, еще более потертый и поцарапанный столовыми приборами и посудой.

Приходя с работы, Танасис пересказывал новости – и естественно, с позиции правительства. Коммунисты добились успеха, о чем он говорил с отвращением. ЭЛАС целиком захватила некоторые районы на севере Греции. События одного вечера возмутили его особенно.

– Они учредили собственные суды, – вспыхнул он. – И новую систему налогов! Все, кто не согласен с их политикой, становятся врагами.

– Но так же нельзя, – ответила кирия Коралис.

– Они убеждают женщин присоединиться к ним. Вы знали об этом? – спросил он, огорченный этими известиями.

Темис слушала вполуха, но эта новость вызвала у нее интерес.

– Они бросают семьи и берутся за оружие, – добавил он с явным недовольством. – Женщины в брюках! С оружием!

Маргарита, любившая раньше дефилировать в форме ЭОН (которая все еще висела у нее в шкафу), теперь сидела в углу и пришивала пуговицы к рубашке брата. Она по-прежнему обожала наряжаться, правда теперь стремилась к «высокой моде».

– Брюки! – эхом отозвалась она. – Как противоестественно!

Младшая сестра предавалась фантазиям. Каково носить брюки? Наверное, они очень удобные, решила она. Если бы ей дали надеть пару, она бы без раздумий согласилась.

Темис давно поняла, что во время пламенных речей Танасиса лучше помалкивать, а сейчас это стало даже важнее. Она открывала перед собой книгу, которую якобы читала, – теперь ей было что прятать.