Читаем Любимые полностью

Макрис протянул руку, но Темис ее не пожала. Он озадаченно посмотрел на нее и отвернулся.

Темис сразу же закрыла дверь и прижалась к ней ухом, вслушиваясь в звук удаляющихся шагов на лестнице. Потом выскочила на балкон и спряталась в тени растений. Внизу Темис заметила огромный черный «мерседес-бенц». Он уже отъезжал, рыча и извергая клубы выхлопных газов. Должно быть, автомобиль принадлежал Макрису. Темис это не удивило. В политике крутились большие деньги.

Темис быстро зашла в квартиру и вымыла чашки и блюдца. Она представляла, как ее гость возвращается к себе домой, в Метаморфози: руками в перчатках он держит руль, иногда с восхищением поглядывает на себя в зеркало заднего вида или опускает взгляд на часы, чтобы узнать время. Темис подозревала, что он носил «Ролекс». Она надеялась, что больше никогда не увидит этого человека.

Она все еще вытирала посуду, когда услышала в двери ключ. Пришел Йоргос.

Муж поцеловал Темис в щеку, и оба поздоровались с Анной, пришедшей следом за отцом.

– Как п-п-прошел твой день? – спросил он Темис.

– Прекрасно, – сказала она. – Ничего необычного.

– А у т-т-тебя, Анна?

– У меня столько уроков, – простонала дочь.

– Ты со всем справишься, – сказала Темис. – Ты умница.

– Поможешь мне, Baba? Нам задали про образцы крови. Но тут одни цифры.

– К-к-конечно, агапе му.

Темис поставила в духовку ужин и прошла к комоду. Она подняла фотографии, одну за другой, и протерла пыль. Сняла со стены портрет Ангелоса и бегло протерла стекло, потом сделала то же с фотографией Никоса. Прежде чем вернуть ее на место, она посмотрела сыну в глаза и поцеловала в лоб. Как бы сильно стыдился Никос такого отца.

Разбередивший старые раны визит и надвигающаяся поминальная служба вынудили Темис отпереть узкий ящик в прикроватной тумбочке. Ей хотелось вспомнить личико спящего Никоса и прикоснуться к его локону. Глядя в открытый ящик, она погладила лоскут с вышитым сердцем. Нити оставались такими же мягкими. Тасос Макрис многое упустил, Темис было жаль его. Она снова закрыла ящик, вернула ключ на полку и пошла накрывать на стол. Отец и дочь все еще сидели там, разбираясь с цифрами.

Неделю спустя наступила трехлетняя годовщина гибели Никоса. Ангелос не смог приехать.

Кладбище было чистым, могилы ухоженными. Во все стороны тянулись целые проспекты, населенные умершими. Кое-где перемигивались масляные лампады, несколько женщин стояли на коленях, полируя надгробия. На глаза Темис попалась крошечная могилка ребенка со свежими цветами. Надгробие еще даже не установили. Рядом находилась могила армейского генерала, на табличке значилось: «Служил своей стране в горах Грамос, 1949». Неподалеку была могила супругов, умерших с разницей в несколько месяцев, в возрасте девяноста восьми и девяноста девяти лет. Как и при каждом своем посещении, Темис останавливалась, размышляя о жизни. Кем бы ты ни был, но если ты жил в этом районе Афин, то, скорее всего, здесь проведешь вечность. Твои поступки и убеждения, причина смерти, продолжительность жизни никак не влияли на выбор конечного пункта. На Втором кладбище в Ризуполи были захоронены самые разнообразные люди. Как при жизни, так и после смерти не все могли выбирать себе соседей.

Предки Йоргоса, люди довольно состоятельные, купили места на кладбище. Имя Никоса теперь было запечатлено на мраморной плите, под которой лежали останки родителей Йоргоса, его бабки и деда. Черно-белые фотографии былых поколений потускнели, а цветное фото Никоса все еще оставалось свежим. Это был тот же портрет, что висел в квартире. Молодость и красота юноши задевали за живое каждого прохожего. И старость никогда не коснется его лица.

Возле могилы собрались родственники и друзья, все слушали священника, глядя на недавно выгравированную надпись. Темис не хотела украшать могилу стихотворением или обещаниями вечной памяти. Не было необходимости. «Наш любимый сын, погибший за свои идеалы, 17 ноября 1973 года» – вот и все, что там говорилось. На цветы, которые возложила Темис, села бабочка. Темис не верила в Бога, но обращала внимание на такие знаки. Она ушла, зная, что Никос упокоился с миром.

Той ночью Темис сняла траурное платье и положила в корзину для грязного белья. На следующий день она постирает вещи и уберет. Пришло время избавиться от penthos. Она нашла в глубине шкафа блузу, которую ей подарил Йоргос, и встала перед зеркалом, чтобы застегнуть пуговицы. Да, Темис сменила темную одежду на светлую, но печаль по сыну навсегда останется в ее сердце.

Глава 28

1985

За прошедшие годы политический курс колебался между правыми и левыми, и Темис обрадовалась, когда в 1981 году к власти впервые пришли социалисты. Андреасу Папандреу, премьер-министру, пришлось иметь дело с накопившимся за сорок лет всеобщим недовольством, и он официально признал подвиг тех, кто противостоял нацистам во время оккупации.

Он также разрешил коммунистам, которые бежали из страны в конце гражданской войны, вернуться без угрозы гонений.