Читаем Любимцы Богини полностью

К недовольству курильщиков отбой тревоги объявлен не был. Скоро территориальные воды Вьетнама. Необходимо срочно расснарядить РДУ и провести выброс отработанных пластин со скопившимся за двое суток мусором.

После выброса мусора и большой приборки, наступила желанная для всех курильщиков минута первой, после месячного перерыва, затяжки сладким сигаретным дымом. Накурившись вдоволь, позеленевшие, но довольные, они, пошатываясь, спускались из рубки. Всем разрешалось посмотреть в перископ на видневшуюся на горизонте узкую полоску берега. При сильном увеличении в перекрестье перископа можно было увидеть знакомые еще по картинкам в букварях силуэты пальм.

Через два часа пришвартовались к пирсу в бухте Сонг. Заместитель командира по политчасти объявил по трансляции: «Наша подводная лодка прибыла в порт Сонг Социалистической Республики Вьетнам для проведения планово-предупредительного ремонта и отдыха экипажа».

Василию не терпелось выйти на берег, но он терпеливо, не прося подменить его, дождался команды на сброс аварийной защиты установки правого борта. Еще на переходе в бухту были проведены все подготовительные мероприятия, снижена мощность реактора, турбина правого борта переведена на снабжение паром от парогенераторов левого борта. В пультовой выгородке собрались управленцы. Всем хотелось присутствовать при сбросе аварийной защиты, подводящем итог подводному плаванию. Василий не ожидал, что право нажать кнопку сброса аварийной защиты будет предоставлено именно ему.

– Ну, чего ждем, Василий! – не поворачиваясь к нему, сказал Исаковский. Василий обвел взглядом собравшихся.

«Ну что тянешь! Ты заслужил это право!» – говорили их улыбающиеся лица. Он протянул руку к панели с красной кнопкой. Мерзко взвыл ревун, заглушая вторившую ему колокольную сигнализацию. На мнемосхеме загорелись красные лампочки сигнализации концевиков стержней аварийной защиты. Стрелка указателя положения компенсирующей решетки пробежала по циферблату и остановилась. Стоявший у мнемосхемы Картонов нажал на блокировку сигнализации. Рев аварийной сигнализации сменила трель «Каштана». Вахтенный пятого отсека спешил сообщить о сбросе аварийной защиты.

«Вот и все! – мелькнуло в голове у Василия. – Я умею делать то же, что и они. Я доказал это».

Сменившись и пообедав, Василий, довольный собой, не спеша, поднялся наверх. Ослепнув от яркого солнца и одурев от жары, которая охватила его воздухом сауны, он чуть было не упал, споткнувшись об не заваленную боцманами швартовную утку. Привыкнув к дневному свету, осмотрелся. Весь берег представлял собой длинную причальную стенку, с одноэтажными ветхими домиками в глубине ее, к которой примыкали несколько плавучих пирсов. Горизонт закрывали остроконечные горы, вершины которых утопали в темных грозовых облаках. Сзади сверкала рябью волн водная поверхность бухты, с обрамляющей ее береговой полосой. Выход из бухты не был виден. Слева, у ближайшего пирса, была пришвартована дизель-электрическая подводная лодка 641-го проекта. Чуть дальше, стояли ракетные катера и сторожевые корабли. Справа, обзор закрывал высокий борт плавбазы. Василий догадался, что выход из бухты находится в той стороне. Кучкой, в конце пирса перекуривали моряки, а у трапа плавбазы стоял помощник командира и беседовал с неизвестным Василию капитан-лейтенантом. Были и любопытные. В торце пирса, с автоматами Калашникова на плечах, повернутыми стволами вниз, стояли два щуплых маленьких вьетнамца и с интересом рассматривали К-30. Перекурив, и немного потоптавшись на пирсе, Василий решил осмотреть близлежащие окрестности. Пройдя вдоль борта плавбазы, Бобылев увидел, что за пирсом причальная стенка заканчивается. Дорога с нее ведет в сторону обкатанных невысоких скал, с округлыми и гладкими, напоминающими гигантские человеческие черепа вершинами и причудливым нагромождением огромных глыб, поросших скудной растительностью. Неглубокие пещерки и углубления в них, создавая иллюзию пустых глазниц, усиливали это сходство. До скал к дороге примыкал плоский берег, с какими-то небольшими, чисто вьетнамскими домиками, из которых ближайшие к морю стояли на сваях под изящно изогнувшимися над ними кокосовыми пальмами. Но людей среди них не было видно. Выйдя на бетонированную поверхность причальной стенки, Бобылев обратил внимание, что большая ее часть почему-то залита ставшим жидким на солнце асфальтом. На дороге, откуда-то идущей к стенке, стоял шлагбаум с деревянной будкой, но караульных не было. Бобылева умилило то, что по обе стороны от дорожки, ведущей к будке вместо цветов, были высажены кусты ананасов. Дальше он идти не рискнул. Солнце село и внезапно наступили сумерки, быстро перерастающие в тропическую ночь. Василий поспешил на корабль.