Читаем Любимцы Богини полностью

Один раз в неделю устраивается банный день. Пополнив запас бидистиллята, рефрижераторщики переключают испаритель на пресную воду. Все время помывки он работает безостановочно. На этой подводной лодке на баню пресной воды не жалеют.

Белье и одежда разовые, из чистого хлопка. Их не надо ни стирать, ни гладить. Перед помывкой интендант выдаст новые. Старые пойдут на ветошь. Это так же плюс.

В субботу вечером и в воскресенье весь день с перерывом на тревоги, приборки, прием пищи в кают-компании офицерского состава показ фильмов. Бобины с ними в огромном количестве хранятся во втором отсеке рядом с каютой заместителя командира. Несмотря на ограниченные размеры кают-компании, спертый воздух, плохой звук, который заглушает стрекот киноаппарата, народу всегда набивается до отказа.

Лавров такие мероприятия не посещал и предпочитал просмотру кинофильмов сон. Не то чтобы он был чужд этому роду развлечений, просто на неделе хронически не высыпался. Зато, он очень был рад, если видел, что среди зрителей находятся моряки и мичманы его дивизиона. Пусть хоть как-то отвлекутся от тяжелых однообразных будней. Единственно, что его удивляло в этом мероприятии – отсталость технической базы. Шесть лет назад, во время проведения планово-предупредительного ремонта в сомалийском порту Бербера, Лавров, был неприятно удивлен открытием, которое сделал для себя во время встречи с болгарскими рыбаками. Болгары, как-то выйдя на интенданта К-30, просили оказать помощь мешком соли, обещая дать что-нибудь взамен. У наших моряков недостатка ни в чем не было. Однако пробел был. Курильщики начинали потихоньку страдать от недостатка сигарет. Сигареты на берегу, у арабских торговцев, стоили баснословно дорого и продавались поштучно. Поэтому, интендант предложил командиру сделать «ченч»! Дать болгарам мешок соли в обмен на ящик сигарет! Болгары согласились.

В назначенное время, к болгарскому судну, стоявшему у причальной стенки, предназначенной для гражданских судов, направили ял, взятый на прокат на плавбазе. Кроме команды шлюпки, старшего на шлюпке лейтенанта Лаврова и интенданта, сидящего на мешке с солью, с ними вызвался идти заместитель командира по политической части. Он сидел на баночке в окружении бобин с кинофильмами. Кинофильмы были предназначены для обмена с болгарами. По замыслу зама, родственный славянский язык будет понятен зрителям.

Минут через двадцать ял пришвартовался к гражданскому пирсу. Их уже ждали четыре моряка из команды болгарского судна, с картонным ящиком сигарет «Стюардесса». Ящик перекочевал на шлюпку, а вот с обменом фильмов ничего не получилось. Болгары объяснили заму, что давно не пользуются такой устаревшей техникой. Фильмы хранятся на кассетах для видеомагнитофона. Для убедительности они пригласили его на судно. Замполит вернулся покрасневший и погрустневший. На все вопросы он отвечал только одно: «Да Сони у них там. Сони!». Сидящим в шлюпке гребцам интендант объяснил, что «Сони» это не заспанные люди, а «Sony» – марка японского видеомагнитофона.

И вот прошло столько лет! Ничего не изменилось. Как-то не вяжется с изречением В.И. Ленина о том, что: «Из всех искусств самое важное для нас – кино!».

Сутки ожидали подходящее судно, под днищем которого можно было пройти пролив, нашпигованный гидроакустическими антеннами американской системы «Сосус». С помощью этой системы, антенны которой могут быть установлены на глубинах до трех-пяти километров на расстоянии до шестисот миль от береговых постов, американцы не только обнаруживают подводные лодки, но и определяют их национальную принадлежность и класс, количество оборотов вала на единицу скорости, выявляют маневрирование и подвсплытие на сеансы связи. Пролив форсировали по боевой тревоге. Для скрытного перемещения объявили режим «Тишина». По нему целые сутки запрещалось откачивать за борт цистерны и трюмы, продувать гальюны, стучать переборками и пускать компрессоры. Самая большая скорость хода – шесть узлов. Все понимали серьезность обстановки. Над головой, в сорока метрах от корпуса сухогруз. Под килем, в отдельных участках пролива всего тридцать-пятьдесят метров. Малейшее отклонение от курса или изменение глубины грозит катастрофой – касанием грунта. Медленно идет время. Нервы напряжены. Кажется, подводная лодка не движется в воде, а ползет по илистому дну. Наконец, все позади. После всплытия на сеанс связи дан отбой режиму «Тишина». К-30 вырвалась на простор открытого моря.