Лавров как-то не думал, о том, что Панов и Чишкунов работают в одной команде. Но обстоятельства убедили комдива-три в этом. Получилось так, что он взял в автономку набор гантелей. Ему говорили, что заниматься тяжестями в подводных условиях вредно для сердца. И так целый комплект вредных факторов, а тут еще физические нагрузки. А если все-таки попробовать? Гиподинамия замучила! Самое удобное место для занятий на корабле верхняя палуба первого отсека. Почему? Во-первых, в первом отсеке нет постоянно работающих механизмов. Во-вторых, отсек не жилой. Кроме вахтенного торпедиста на верхней палубе и трюмного на БП-1 никого нет. Значит, воздух чище, чем в жилых и энергетических отсеках. В-третьих, на верхнюю палубу первого отсека доступ строго ограничен по причине нахождения в торпедных аппаратах торпед с ядерными боеголовками. Данное обстоятельство ограждало его от многочисленных зевак и любопытных. В-четвертых, высота отсека позволяла вытянуть руки с гантелями в полный рост, не задевая кабелей и плафонов светильников, расположенных на подволоке. Он договорился с командиром минно-торпедной боевой части и приступил к занятиям. И все же любопытные были. Только Лавров возьмется за гантели, как крышка люка лаза на торпедную палубу приподнимается, и чьи-то внимательные глаза наблюдают за ним через щель. Вахтенные трюмные сообщили ему, что это Чишкунов следит за ним стоя на трапе. Или появится голова Панова и спросит о чем-нибудь. И хотя он занимался всего два раза в неделю, наблюдение за ним никогда не прекращалось. Лаврова выводило из себя то, что его в чем-то подозревают, но он сдерживался. Положено им наблюдать за ним, пусть наблюдают.

Экипаж привык к размеренной подводной жизни. Техника работает как часы. Никаких ЧП. Ни пожаров, ни поступлений воды. Единственный раз, сразу после форсирования пролива, проверяя отсутствие слежения, обнаружили пристроившуюся в кильватер за К-30 американскую подводную лодку. Для первого поколения это удача. Шумность наших подводных лодок на порядок выше американских. А это значит, что американские субмарины спокойно могут следить за советскими подводными лодками, оставаясь для них невидимыми. На какие только ухищрения не идут командиры наших подводных лодок, чтобы обнаружить малошумного противника. Вот и в этот раз, Хорольский для проверки отсутствия слежения применил отработанный тактический прием. Разогнав К-30 на самом полном ходу обеими турбинами, он приказал постепенно снижать ход. Не командами турбинного телеграфа, а по одному обороту турбин. Противник, не замечая снижения хода цели, преследует ее на прежней скорости. Дистанция между подводными лодками резко уменьшается, и американец попадает в зону акустической видимости нашей подводной лодки. Прием сработал. Акустики обнаружили и в течение нескольких минут наблюдали шум винтов американской атомной подводной лодки типа «Стерджен». На очередном сеансе связи Хорольский доложил о контакте в Москву и получил приказ на отрыв от противника. Меняя скорость и глубину, используя активные средства гидроакустического противодействия, К-30 через несколько часов оторвалась от американской подлодки.

Глава XIII

Почти незаметно пролетел месяц. В отсеках стало свободней и чище. Исчезли груды продовольствия и стены, напичканных всюду, комплектов регенерации. По кораблю прошел слух о скором всплытии. Действительно, через два дня, после одного из сеансов связи, был получен приказ, следовать в точку всплытия, где атомоход будет ожидать эсминец для его сопровождения в территориальные воды Социалистической Республики Вьетнам.

В точку всплытия прибыли часа через четыре. Долго маневрировали в районе под перископом. Запаздывал эсминец. Наконец, установили радиосвязь с кораблем охранения. Еще через полчаса эсминец можно было наблюдать в перископ. Старшина команды трюмных по приказанию командира отдраил нижний рубочный люк.

– Продуть среднюю! – подал команду Хорольский и начал тяжело подниматься по трапу в прочную рубку.

Лодка задрожала всем корпусом, словно ей, как и людям находящимся внутри ее не терпелось поскорее выбраться наружу после почти месячного заточения в глубинах морей. Заваливаясь в бортовой качке, К-30 всплыла в позиционное положение. Ударило по ушам перепадом давления. Это Хорольский отдраил верхний рубочный люк. В центральный пост одновременно ворвались ослепительно яркий столб света полуденного солнца, мгновенно затмивший нити накала электрических лампочек и горячий и липкий воздух тропического моря, наполнивший пряными ароматами пресную атмосферу отсека, создав у находящихся в нем подводников ощущение неполноценности и убогости их прежнего бытия.

– Продуть концевые! – последовала команда с мостика, и старшина команды трюмных, резко повернув маховики клапанов продувания концевых цистерн главного балласта, окончательно освободил мощное черное тело подводной лодки от гулявших по нему волн.