Читаем Любимцы Богини полностью

Елена Дмитриевна подошла ровно через пять минут. По дороге они разговорились. Оказывается, Елена Дмитриевна должна участвовать в церемонии выхода К-30 из завода. Согласно старой морской традиции, ей предоставили право разбить бутылку шампанского о форштевень восстановленной части подводной лодки. Бутылка должна была разбиться наверняка, так как в противном случае корабль и его экипаж становились беззащитными перед всеми авариями и катастрофами. Вот для этого Елене Дмитриевне нужно было тренироваться. Все это может показаться байками, привыкших прихвастнуть старых морских волков, но факты лишь подтверждают сказанное. В октябре 1959 года в Северодвинске состоялся спуск на воду головной крейсерской атомной подводной лодки с баллистическим ракетами. В ходе торжественной церемонии брошенная рукой командира БЧ-5 бутылка с шампанским, скользнув по обрезиненному корпусу подводной лодки и винтам, не разбилась. На зловещее предзнаменование никто из экипажа не обратил внимания, но с этого момента аварии и катастрофы стали преследовать подводную лодку. В январе 1960 года, при вводе энергетической установки, оператор допустил посадку компенсирующей решетки на нижние концевые упоры, так, что погнулся шток привода. Что бы устранить последствия аварии потребовалось заменить неисправную сборку реактора на новую. Экипажу предстояли полная перегрузка реактора и выполнение связанных с ней сопутствующих работ: вскрытие легкого и прочного корпусов, демонтаж различных систем. Почти на год, был задержан ввод корабля в состав Военно-Морского Флота. Говорят, что это оказало негативное влияние на принятие решений правительством Советского Союза во время Карибского кризиса. 3 июля 1961 года на подводной лодке случилась другая авария. При возвращении в пункт базирования после участия в учениях, произошел разрыв первого контура реактора правого борта. Личный состав посчитал, что в связи с отсутствием воды в первом контуре, вследствие разогрева активной зоны реактора и расплавления ядерного топлива, возможны создание критической массы и ядерный взрыв. Все силы были направлены на аварийную проливку реактора. Радиационная обстановка на корабле резко ухудшилась и загрязнение распространилось по всему атомоходу. Через сутки после начала аварии весь экипаж был снят на подошедшие корабли, и подводную лодку отбуксировали в базу. Вследствие сильного переоблучения погибли восемь человек, а весь экипаж получил большие дозы радиации. На флоте, после этой аварии, подводная лодка получила прозвище «Хиросима». 24 феврале 1972 года новая страшная авария. В результате пожара в 9-ом отсеке погибли двадцать восемь человек. Это о них безвестный поэт написал леденящие душу слова:

И открыли бы им – смерть войдет и сюда! И седеют от криков в десятом…

Почти месяц, в полной темноте, при нулевой температуре и отсутствии запасов пищи, отрезанные пожаром от всего внешнего мира, двенадцать подводников в десятом отсеке боролись за свою жизнь. Только 18 марта они смогли выйти наверх.

Почему это должна была сделать Елена Дмитриевна? Во – первых потому, что она женщина. Традиция символизировала новое рождение корабля. А мужики никогда и никого не рожали. Разбив шампанское, она становилась «мамой» корабля. Во – вторых «мама» должна была быть достойной этого звания. Елена Дмитриевна удачно подходила на эту роль. Ей принадлежала немалая заслуга в успешном проведении аварийного ремонта. Почти все чертежи носовой части К-30, доставленные на завод из Большого Камня, прошли через ее руки. Наконец она просто была приятной, симпатичной женщиной.

На пирсе будущую «маму» уже ждали Хорольский и боцман Орлов с несколькими рулевыми-сигнальщиками. Тут же, у их ног, лежали сваленные в кучку пузатые пустые бутылки из-под шампанского. Василий остановился в стороне, чтобы посмотреть, как это все будет выглядеть. Для себя он уже прикинул, что слабой женской рукой докинуть до форштевня, не то что полную, а пустую бутылку шампанского невозможно. Кроме этого, желательно попасть в кованый форштевень, иначе бутылка отпружинит, от поверхности выгородки ГАС и не разобьется. Эту проблему боцман устранил. Бутылки привязывались к концу фала, который закреплялся на высоко выступающей над носовой надстройкой бульбе гидроакустической станции и подтягивался на пирс выброской. Не надо даже было прицеливаться и бросать бутылку. Отпущенная с пирса бутылка по траектории маятника устремлялась к форштевню и разлеталась на мелкие куски. После третьей разбитой бутылки наконец, была подобрана длина фала, устроившая Елену Дмитриевну.

– Достаточно боцман! Если к этому продуть нос и притопить корму, будет очень хорошо! – остановился на этом Хорольский и пошел провожать Елену Дмитриевну.