Читаем Лев и Сокол полностью

— Ты знаешь, что сказала Хлоя. Им может противостоять только команда.

— Мы даже не знаем, там ли они.

— О, там как минимум один, а может, и больше. Я вызываю подкрепление.

— Так быстро? Что случилось с надеждой на лучшее? Со спасением души?

Его лицо стало еще мрачнее.

— Я передумал. Это слишком опасно.

— Кисуля.

— Ты во всем видишь вызов, да?

Она честно ответила.

— Да. Теперь ты уберешься с дороги, чтобы я могла сделать свою работу, или нет?

— Я тебе запрещаю.

Она поперхнулась.

— Ты запрещаешь? О, это забавно.

— Я не шучу, Кларисса. Ты не пойдешь туда. Это слишком опасно.

Он становился таким сексуальным, когда был властным, но Кларисса не собиралась подчиняться приказам. Она не принадлежала ему. И кому-либо еще.

— Вот чем я занимаюсь, доктор. Я расследую опасные дела. Именно поэтому я ношу пистолет. — Она похлопала по кобуре. — А теперь убирайся с дороги, пока я не заставила тебя плакать и звать мамулю.

— Знаешь, ты все время думаешь, что сможешь со мной совладать.

— Потому что я знаю, что могу.

— Не будь так уверена. Я не так бесполезен, как ты думаешь.

— Говорит человек, у которого средств для волос больше, чем в салоне красоты.

— То, что я забочусь о себе, не… знаешь что? Я сдаюсь. Хочешь залезть в мерзкую, темную канализацию, тогда ладно, вперед, но я пойду с тобой.

Что заставило его передумать? Она наморщила лоб.

— Я думала, ты хочешь вызвать подкрепление?

— Я уже написал в офис. Они высылают команду.

Хитрый котик. Она даже не обратила внимания на его пальцы, слишком увлеченная их словесной перепалкой. Ей действительно нужно было подтянуть навыки наблюдения.

— Отлично. Ну, если помощь уже в пути, то чего же мы ждем?

— Обретения ясности ума.

— Очень переоценено. — Кларисса вытащила свой пистолет, по крайней мере один из. — Где твое оружие?

Он изогнул золотистую бровь.

— Мне оно не нужно.

Она прищелкнула языком.

— Такие мужские слова. Держись позади меня. Неважно, насколько огромны эти психи, достаточно одной меткой пули, чтобы остановить даже самое крупное животное.

— Не рассчитывай на это, — пробормотал Нолан, но не стал препятствовать ей, когда она шагнула через дверь в маленькую, размером с чулан, комнату с дырой в полу. Лестница, прикрученная к боку, зловеще устремлялась вниз.

Даже ее скудное обоняние подергивалось от неприятного запаха миазмов. Возможно, это была не самая лучшая идея. У нее не было ни фонарика, ни…

Щелчок — и внутри отверстия зажглась слабая лампочка, заключенная в металлическую клетку. Это ничуть не улучшило вид лестницы, ведущей в канализацию.

— По крайней мере, электричество еще есть, — объявил он.

— Ура. — Энтузиазм Клариссы звучал хило.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — мягко спросил он. — Мы можем повернуть назад.

Чувство опасности навалилось на нее со всех сторон, предупреждая, что следует прислушаться, и призывая устремиться в небо. В открытое пространство. Куда угодно, только не сюда.

Кларисса почти повернулась. Почти. Но она не была слабым птенцом, в приюте в этом убедились. Она выпрямила позвоночник, укрепила решимость и набралась храбрости.

— Я уверена. Пойдем.

И она спустилась в недра ада, известного также как канализационная система города.

Глава 8

Нолану хотелось встряхнуть Клариссу за ее упрямый отказ дождаться подкрепления. Он чуть было не перекинул ее через плечо и не потащил прочь. Однако он знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Не говоря уже о том, что в результате кто-то мог пострадать — скорее всего, он сам.

Несмотря на то, что он знал ее совсем недолго, ему хватило ума понять, что Кларисса не отступит. Что-то в прошлом девушки заставляло ее считать, что она должна всегда доказывать свою правоту. Это заставляло ее поступать противоположно тому, что диктовал здравый смысл. Так что если птичку не вырубить, она на самом деле отправится исследовать эту проклятую канализацию.

Но одну Нолан ее не отпустит.

Нос дергался, желудок был явно недоволен, а львиные инстинкты предупреждали об опасности, но он пошел следом. Внизу таилась опасность. Ждала. Наблюдала. Может, Нолан и не обладал таким опытом, как его сородичи из джунглей, но в его генах сохранилось достаточно наследия, чтобы понять, когда его преследуют. Это, как ни странно, пробуждало в нем охотника, зверя, которому не нравилось, что кто-то считает его добычей. Еще более странно, что звериную сущность Нолана возмущала мысль о том, что нечто охотится на женщину, за которой он последовал во тьму.

Все больше и больше он не мог отрицать своего растущего влечения к Клариссе. Он мог бы списать это на их вынужденную близость, на любопытство кошки внутри, которая хотела знать, почему соколица не поддается на его ухаживания, хотя он чувствовал ее желание.