Читаем Лев и Сокол полностью

От Нолана разило речной водой — не по своей воле, Мейсон бросил его в реку, чтобы смыть грязь, — и это было понятно. Он вонял. Запасная одежда, которую он одолжил, натирала кожу. Волосы были мокрыми, слипшимися и дурно пахли. И, что хуже всего, ему не удалось произвести впечатление на Клариссу.

Разве такой героический поступок, как его, не заслуживает какого-то признания? Хей, хорошая работа? Может, поцелуй в знак благодарности? Перепихнемся по-быстрому за углом?

Неа. Напротив, партнерша-птица проигнорировала его, когда отчитывалась перед агентами, которые пришли им на помощь. Когда она рассказывала о том, как лев разорвал кляксу на куски, она забыла добавить какие-либо прилагательные вроде золотого великолепия, мускулистого, красивого, храброго и самоотверженного чуда.

Столько усилий было потрачено, чтобы спасти её пернатую задницу, а она даже не смогла сказать «спасибо». И что он получил в итоге? Его фотографию, на которой он весь в слизи, совершенно голый, с дикими глазами и волосами, которая будет размещена на доске объявлений FUC. Вздох. Он никогда не забудет этого. По крайней мере, угол обзора камеры скрывал размер члена, так что, надеюсь, ему не придется снова менять номер телефона.

Недовольный, он не сказал ни слова своей напарнице, когда она оседлала мотоцикл, и они оставили команду по уничтожению ублюдков осматривать подземное место преступления. Они не обнаружили никаких признаков присутствия других мутантов ни на поверхности, ни под землей, но на всякий случай команда FUC собиралась исследовать канализационные туннели, прежде чем отравить их газом и запечатать вход.

В этот момент Нолану было все равно. Учитывая то, с чем они столкнулись в тёмной дыре, даже он больше не мог отрицать, что спасение бывших пациентов казалось безнадежным делом. Нечеловеческое существо, с которым он сражался, спасти было невозможно. Черт, даже нельзя сказать, что это было, без тщательного анализа ДНК. И даже тогда они могли знать наверняка.

Раздосадованный на Клариссу, он не прижался к её спине, когда они садились на мотоцикл. Проигнорировал насмешки Мейсона о том, что он оседлал сучку. Пошли они все. Он закрыл глаза и заснул.

Или хотел это сделать. Казалось, не успел он закрыть глаза, как они распахнулись, и он врезался в спину Клариссы.

— Какого чёрта?

— Прости. — Забавно, но в её голосе не было ни капли раскаяния.

— Есть какая-нибудь причина, по которой ты пыталась расправиться со мной?

— Я… эм… это… — она запиналась, возбуждая его любопытство.

— Какие-то проблемы?

— Нет. Да. Я имею в виду, знаю, что ничего такого там не говорила, но, что ж, спасибо тебе. — О, как ей не хотелось этого говорить.

Он никогда не слышал ничего прекраснее.

— С удовольствием.

Она повернула голову, и он оказался в плену её взгляда. На этот раз не было ни пренебрежения, ни насмешки.

— Нет, это не так. Я могу сказать, что ты несчастный котик. Имею в виду, что твои волосы в беспорядке, и от тебя ужасно воняет, но то, что ты сделал там, спасая меня от этой твари… — её губы скривились в гримасе отвращения. — Это было действительно круто. Противно, но храбро. И что ж, спасибо.

— Без проблем. — Как же легко его раздражение испарилось. И даже когда она пыталась их убить, вписываясь в повороты на высокой скорости, проносясь сквозь машины и показывая средний палец несущемуся на них полуприцепу с парнем втрое крупнее себя, он не терял своего хорошего настроения. Черт возьми, даже запах собственного тела и вид соломенных волос, от которых у него скручивало желудок, не могли испортить хорошее настроение, и он больше не чувствовал потребности во сне.

Учитывая сегодняшнее приключение, он должен был чувствовать усталость и явную потребность вздремнуть, однако, к своему удивлению, обнаружил, что полон энергии. Может ли это быть как-то связано с подпитывающим его адреналином боем? Частично. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз участвовал в битве, где существовала вероятность того, что он действительно пострадает. Могло ли это быть связано с тем фактом, что пришлось полчаса гоняться за Мейсоном, пока тот не поймал проклятого медведя и не отобрал камеру, удалив постыдный снимок, на котором он стоит, весь покрытый отвратительнейшей жидкостью? Немного. Но, по правде говоря, он думал, что это больше связано с тем, как Кларисса теперь относится к нему.

Раньше она смотрела на него с презрением. О, конечно, он знал, что она находит его привлекательным, чувствовал по запаху. Конечно, он заметил, что она восхищалась его фигурой. Но, когда он увидел, что она в опасности, что капля медленно душит её, он сорвался. Или, как она позже выразилась, «стал совершенно кошачьим со своей скользкой зеленой задницей!» Его лев, не обращая внимания на одежду, вырвался на свободу и бросился в драку с такой яростью, какой никогда не испытывал. Услышь мой гребаный рев!