«Боевики тотчас взяли Володьку на учет, проследили его до мелочей, и только тогда, когда установили его полную причастность к охранному отделению, то он был уничтожен группой боевиков, действовавшей под руководством Камо. Это было сделано так, что он, исчезнув с квартиры, больше, конечно, туда не явился и нигде был не найден. Вероятнее всего, течением реки Невы труп его отнесло под льдом куда-либо очень далеко после того, как он был спущен в прорубь на глухом переходе через Неву».

Да, убили парня и бросили в прорубь. Так что мать, попросившая Никитича составить протекцию сыну, даже не похоронила своего незадачливого Володьку.

От кого узнал Владимир Дмитриевич про «исчезновение с квартиры» и другие криминальные подробности драмы, не попавшей на страницы ни уголовной хроники, ни романа наподобие «Бесов»? Ясно, что такое можно было узнать только от непосредственных участников убийства, опускавших под лед труп несчастного Володьки, или от Никитича, давшего команду провести эту боевую операцию, которая состоялась с ведома Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича и, очевидно, Владимира Ильича, призвавшего убивать шпионов. Боевая организация была под его контролем.

Да, Володька — пренеприятный тип, осведомитель охранки, тащил бумажки у товарища Калоши, что не мешало тому разгуливать по столичному граду. Но кто дал право покончить с ним? Кто такие Владимир Дмитриевич и Владимир Ильич, тезки несчастного Володьки, поступившие с ним так же, как некогда Сергей Нечаев со студентом Ивановым? Кто им дал право судить и убивать? С таких, как несчастный Володька, утопленный в невской проруби, очевидно, следует начать счет жертв большевистской партии, убитых ее карателями еще в далеком 1906 году…

Так на практике проводилась в жизнь инструкция вождя о «задачах отрядов революционной армии», где первым пунктом стояло убийство шпионов.

Истины ради нужно сказать, что экспроприации вызывали ярость у многих социал-демократов, особенно у меньшевиков. На четвертом (Объединительном) съезде партии, состоявшемся в Стокгольме в 1906 году, подвиги боевиков-кавказцев не заслужили оваций. Подавляющим большинством голосов съезд принял решение — запретить членам партии любые экспроприации. Но большевики и их боевики, сформировавшиеся к этому времени в профессиональные группы, если не сказать банды, не подумали выполнять это решение.

Спустя год состоялся в Лондоне V съезд партии, куда из России по подложным документам, под кличками съезжается цвет социал-демократии — большевики и меньшевики, среди них товарищи с Кавказа, в том числе Коба Иванович, т. е. Сталин. И на этом съезде «эксы» запретили.

Когда был пятый лондонский съезд? В мае, закончился 1 июня.

Когда свершился главный подвиг Камо на Эриванской площади? 13 июня 1907 года. И позднее его группа была нацелена на такие «эксы». Значит, кавказские большевики, лично товарищ Коба Иванович, плевали на решения двух партийных съездов.

Почему? Да потому, что резолюцию о «партизанских выступлениях», запрещавшую «эксы», они считали… меньшевистской, прошедшей, по словам товарища Сталина, «совершенно случайно». В известной статье «Лондонский съезд РСДРП» он писал, что большевики на этот раз не приняли боя, не захотели его довести до конца просто из желания «дать хоть раз порадоваться меньшевикам «…Сам-то он лично не голосовал по той причине, что не имел права решающего голоса, иначе бы оказался в меньшинстве, в компании Ленина, проголосовавшего за „эксы“».

Да, вот так-то было дело, дорогие товарищи.

Скажи, кто твой друг

Читали ли вы когда-нибудь протоколы первых партийных съездов покойной партии, проходившие в начале века за границей? Тогда в Лондон, Стокгольм, другие замечательные города Европы съезжались делегаты — посланцы двух фракций, еще состоявшие в одной когорте: большевики, что пошли за Лениным, и меньшевики, что пошли за Плехановым и Мартовым.

Сидят наши партийцы в зале лондонской церкви и с утра до вечера обсуждают разные проблемы, подают реплики с мест, острят, шутят, произносят речи и голосуют, поднимая руки, отвечая, как принято, на три вопроса: кто — «за», кто — «против», кто — «воздержался». В числе делегатов с совещательным голосом — товарищ Сталин, в числе гостей — прославленный писатель Максим Горький, а также партийный активист, он же агент охранки Житомирский.

Среди прочих проблем обсуждается вопрос «О партизанских действиях», под которыми подразумевались террористические акты и экспроприации, сокращенно «теракты» и «эксы».