Читаем Ленин без грима полностью

Беседа затянулась. Ленин расспрашивал о ходе партизанской войны на Кавказе, он ставил ее в пример другим краям. Благодарил за деньги, доставленные Военно-техническому комитету большевиков. С нарастающим интересом наблюдал, как Камо потрошил „странную штуку“. Между двойных шкурок бурдюка лежали документы огромной важности: отчет о работе кавказских большевиков, планы, связанные с подготовкой к Объединительному съезду, перечень вопросов, ответить на которые мог лишь Владимир Ильич» (про банкноты эта дама умалчивает. — Л.К.).

Что же этих людей объединяло долгие годы — от той первой встречи до дня, когда на гроб успокоившегося боевика лег венок с надписью: «Незабываемому Камо от Ленина и Крупской»? Что общего между сыном мясоторговца и сыном педагога, между волжанином и кавказцем, европейски образованным интеллектуалом и не одолевшим школы недоучкой?

Их объединяла страсть к конспирации, подпольной технике, к переодеваниям, подлогам, мистификациям, к партизанской борьбе (то есть убийствам «начальствующих лиц», налетам на полицейские участки, городовых и т. д.), наконец, к экспроприациям, вооруженным захватам банков, касс.

Страсть к экспроприациям прослеживается через всю жизнь Ильича с того момента, когда он сформировался как марксист. Великие учителя Маркс и Энгельс благосклонны были к «партизанской войне», их верный ученик обожал эту самую войну, писал о ней множество раз с чувством возвышенным, словами взвешенными, с какими профессиональные адвокаты на суде произносят речи о закоренелых негодяях.

В тайной ленинской инструкции, написанной в октябре 1905 года, под названием «Задачи отрядов революционной армии» читаем: «… Убийство шпионов, полицейских, жандармов, взрывы полицейских участков, освобождение арестованных, отнятие правительственных денежных средств для обращения их на нужды восстания — такие операции уже ведутся везде, где разгорается восстание, и в Польше, и на Кавказе, и каждый отряд революционной армии должен быть немедленно готов к таким операциям».

На совести автора инструкции среди множества разных случившихся в дни первой революции событий, произошедших, когда «отряды революционной армии» взялись за оружие, лежит малоизвестное преступление, случившееся в Петербурге, когда Ильич жил в столице на нелегальном положении. Оно поразительно напоминает преступление, описанное Федором Достоевским в романе «Бесы». Первоосновой трагедии, поразившей писателя, как известно, стало убийство главарем революционной организации «Народная расправа» Сергеем Нечаевым студента Петровской академии Иванова, заподозренного революционерами в измене.

«Советская историческая энциклопедия» представляет Сергея Нечаева как «человека сильного характера и большого мужества, фанатически преданного идее революции». Сергей Нечаев известен не только как вдохновитель убийца, но и как автор «Катехизиса революционера», призывавшего ради революции идти на любые преступления: убийства, шантаж, провокации. Осужденный как уголовный преступник, Сергей Нечаев, отсидев десять лет в Петропавловской крепости, умер до появления в Питере Владимира Ульянова. Последний, оказывается, хорошо знал все, что связано было с этим злодеем. В беседах с другом молодости партийным издателем Владимиром Бонч-Бруевичем Ленин высказывался о Сергее Нечаеве как о титане революции, «пламенном революционере», который «должен быть весь издан». В то же время вождь возмущался романом «Бесы».

«В.И. нередко заявлял о том, какой ловкий трюк проделали реакционеры с Нечаевым с легкой руки Достоевского и его омерзительного, но гениального романа „Бесы“, когда даже революционная среда стала относиться отрицательно к Нечаеву», — свидетельствовал В.Д. Бонч-Бруевич в журнале «Тридцать дней» в 1934 году.

Так вот, убийство, о котором я хочу рассказать, произошло спустя тридцать пять лет после убийства студента Иванова, но не в Москве, а в Питере, с ведома Владимира Бонч-Бруевича и, по всей вероятности, с санкции Владимира Ильича.