Читаем Ленин без грима полностью

Юлий Мартов, недавний друг Ильича, предлагает запретить раз и навсегда всякие виды экспроприаций. Председательствовал на том заседании Ленин, который после нескольких кратких выступлений поставил вопрос на голосование. Не обсуждали долго потому, что, по сути, принимали решение повторно. Этот вопрос детально рассматривался на предыдущем, четвертом съезде в Стокгольме. Пришлось в Лондоне снова голосовать. Словно предчувствовали, что решали проблему собственной жизни и смерти. Постановили распустить боевые дружины, прославившиеся в дни 1905 года…

Взметнулся над рядами лес рук. «За» проголосовали Антрацитов, Андреев, Антон, Бродяга, Борцов, Вано, Варден, Владимир, Генерал, Грубый, Депо, Крепкий, Костя, Калмык, Лиза, Металлист, Мартов, Механик… Всего 170 делегатов. «Против» проголосовали Азовский, Азис, Борис… Всего 35 человек. Среди этих тридцати пяти, оставшихся в меньшинстве, оказался и председательствующий, представленный в протоколах съезда под своим литературным псевдонимом Николай Ленин. Воздержались при голосовании 52 партийца: Андрей (Симбирский), Антимеков, Большевиков, Богдан…

Что это за люди, что за странные имена? Не имена это и не фамилии, а клички, псевдонимы, под которыми приехали на съезд нелегально делегаты. Под ними они выступали в прениях, под ними значатся в протоколах, ими они и называли друг друга, фамилий друг друга не знали. Поэтому Ильич в 1915 году в письмах запрашивал: «Не помните ли фамилию Кобы?» — это вопрос, адресованный Зиновьеву. «Большая просьба: узнайте фамилию Кобы», — это просьба к другому соратнику, Карпинскому.

Кто такой в протоколах Иван Иванович? Да это же товарищ Сталин, будущий глава партии, который и казнил многих из тех, с кем присутствовал на лондонском партсъезде в качестве делегата с правом совещательного голоса.

Возникает вопрос — почему так плохо кончили все эти актеры на исторической сцене? Почему, например, первого председателя Петербургского Совета рабочих депутатов Хрусталева, делегата лондонского съезда, поставили к стенке свои в конце 1918 года? Почему второму главе этого Совета Льву Троцкому спустя двадцать два года проломили череп ледорубом по команде Ивана Ивановича?

Когда в Лондоне в 1907 году проходило голосование «о партизанских действиях», то есть кровавом насилии, тогда все партийцы в той или иной степени были замешаны в подобных злодеяниях, все были обреченными людьми. Они за два года до голосования своими руками раскрутили маховик «красного колеса» образца 1905 года. Оно прорыло в земле глубокую колею, которая стала могилой основателям и активистам партии, за исключением тех, кто сбежал с партийного корабля, ушел в науку, искусство, вышел из членов преступной партии. Кто поднял меч — от меча и погиб.

Почему Николай Ленин, зная, что останется в явном меньшинстве, пошел против большинства, проголосовал за «эксы» и «теракты»? Да потому, что не мог иначе, не мог, как теперь говорят, «поступиться принципами». Он был убежденный сторонник крайних и жестоких методов, расправ, казней, террора. Проголосуй Николай Ленин против «эксов» — не стал бы основателем РСФСР и СССР. Им мог быть только приверженец «партизанской войны».

Тогда при голосовании партия упустила, по-моему, шанс свернуть в сторону с кровавого пути, по которому она следовала в 1905 году, перечеркнуть преступное прошлое. Она не воспользовалась этим шансом. Пошла дальше стройными рядами и пришла в конечном итоге к подвалам Лубянки, рвам лагерей.

Решения двух партийных съездов относительно «партизанских действий» вождь большевиков никогда не выполнял. Это хорошо видно на примере его отношений с королем террора Камо — тот, будучи на свободе, ничем другим, как «эксами», не занимался. Когда Камо упрекали в том, что он не выполняет решения партийных съездов, он с яростью отвечал:

— Я смазываю маслом колесо революции! Ускоряю вращение колеса революции и тороплю ее приближение.

Число убитых на Эриванской площади не называет ни один биограф ленинского боевика. Но если учесть, что конвой состоял из 16 стражников, не считая служащих банка, при стрельбе, метании бомб не щадили никого, в том числе прохожих, то надо полагать — убитых было предостаточно. Потрясенный происшедшим, полицмейстер Тифлиса застрелился на могиле матери.

Я уже писал, как изобретательный Камо привез Ильичу деньги в бурдюке. Другой раз для транспортировки награбленного он использовал шляпную коробку. Досмотреть ее в поезде жандармы постеснялись. «С этой коробкой, — пишет биограф Камо И. Дубинский-Мухадзе, — Камо с Николаевского вокзала перебирается на Финляндский», чтобы ехать в поселок Куоккала. А там живет Ленин. Два месяца отдыхает Камо, заметая следы, на Финском взморье. «Должно быть, два самых счастливых месяца в его жизни. Безмятежные. Частые встречи с Владимиром Ильичом», — фиксирует биограф.

Ни словом не упрекнул вождь боевика, тем более не исключил из партии. Отправил в Европу с новым боевым заданием. Возникает вопрос — знала ли российская полиция, что к ограблению банков ЦК партии и ее вожди имеют отношение? Да, знала, и очень хорошо.