Читаем Ленин без грима полностью

«В июле 1907 года была совершена экспроприация в Тифлисе на Эриванской площади. В разгар революции, когда шла борьба развернутым фронтом, большевики считали допустимым захват царской казны, допускали экспроприацию. Деньги от тифлисской экспроприации были переданы большевистской фракции. Но их нельзя было использовать, они были в пятисотках, которые надо было разменять. В России этого нельзя было сделать, ибо в банках всегда были списки номеров, взятых при экспроприации пятисоток».

Нельзя было разменивать и за границей, потому что в европейских банках также имелись номера украденных банкнот. Но этого большевики не знали. Попали в полицию благодаря меченым банкнотам известные большевики: Литвинов, будущий нарком иностранных дел, Семашко, будущий нарком здравоохранения, Карпинский, будущий главный редактор газет и другие.

Надо думать, супруги Ульяновы испытывали сильное беспокойство, поскольку меченые пятисотенные царские рубли держали в руках. Владимир Ильич принял их, когда главарь группы Камо, ограбивший почтовую карету, доставил в целости и сохранности двести тысяч (из 250) рублей на дачу, где жил вождь фракции большевиков.

Цитирую из дневника друга Камо: «…Он (Камо. — Л.К.) должен был выехать в Финляндию к В.И. Ленину. На мой вопрос, зачем ему понадобилось везти с собой бурдюк с вином, он, смеясь, сказал, что везет в подарок Ленину…»

Смеялся и Ильич, как пишут биографы, когда увидел, что, кроме вина, находится в том самом бурдюке. Другую часть денег упаковали в бочонке с вином, то был бочонок с двойным дном, как чемодан. Надежда Константиновна, по ее признанию, зашивала эти самые винные деньги своими руками в стеганый жилет товарища Лядова, известного московского большевика, перевозившего таким способом деньги через кордон.

Деньги эти, в частности, попали в руки Владимира Бонч-Бруевича, главного издателя партии, часть их он передал другим товарищам, в том числе редактору грузинской газеты Кобе Ивановичу, то есть Иосифу Виссарионовичу Сталину.

Товарищ Коба получил деньги по полному праву, потому что являлся наставником Камо, помог ему, молодому, необученному бойцу партии, стать профессиональным революционером, боевиком, экспроприатором, грозой провокаторов… Не стал Камо, как хотел было, вольноопределяющимся. Стал пролетарским боевиком. Однако Камо — никакой не пролетарий: родился у непутевого отца-мясоторговца, дед его — священник. Природа наделила Камо бесстрашием, железной волей, даром внушения, лидерства и необыкновенного актерского перевоплощения. Его видели в одеянии князя, мундире офицера, форме студента, платье крестьянина… Как раз в мундире офицера произвел он на главной площади Тифлиса акцию, прославившую его в партии как экспроприатора. Но Камо и убивал провокаторов, о чем пишет Бонч-Бруевич, а убив, сбросил одного из них в прорубь Невы, о чем рассказ впереди.

Первая встреча Ленина и Камо произошла за год до ограбления на Эриванской площади. (До недавнего времени на ней стоял монумент вождю, и носила она его имя, как мы видим, не без основания.) Конвой из 16 стражников боевики Камо перестреляли, досталось прохожим, лошадям. Бомбы и выстрелы гремели несколько минут.

Как пишет жена Камо Софья Медведева:

«Свое первое свидание с Лениным Камо описал так: Ильич встретил его сдержанно, сел к нему боком и прикрыл глаза ладонью, как бы защищая их от света лампы. Камо все же заметил между неплотно сложенными пальцами рук испытующий взгляд Владимира Ильича.