Читаем Ленин без грима полностью

…После августа 1991 года генеральный прокурор России Валентин Степанков сообщил, что на Старой площади среди сотен кабинетов ЦК КПСС неожиданно обнаружилась «абсолютно подпольная мастерская для фальсификаторских нужд». В помещении под № 516 оказалось четырнадцать засекреченных комнат, где шла подделка фальшивых документов для нелегального перехода границы и проживания за рубежом агентов партии и ее «друзей». Как пишет генеральный прокурор, в подпольных комнатах нашли фальшивые паспорта, штампы, печати, бланки, множество фотографий и тому подобных атрибутов, необходимых для выделки подложных документов, а также «средства для изменения внешности — парики, фальшивые усы, бороды, гримировальные принадлежности».

Как полагал прокурор, эта так называемая секретная группа «парттехники» при международном отделе ЦК КПСС брала свое начало со времен Коминтерна, первых лет революции. Но здесь явная неточность. Вся большевистская «парттехника» берет начало от париков и грима Владимира Ильича, от его синих очков и соломенной шляпы.

Когда чилийского вождя компартии товарища Луиса Корвалана в 1983 году решили из Москвы перебросить из одного полушария в другое — в Чили для работы в подполье, то чекисты и сотрудники «парттехники» следовали заветам Ильича. Они разработали операцию, в отчете о которой докладывали: «Изменение внешности т. Хорхе (то есть Луиса Корвалана. — Л.К.) — проведена пластическая операция, изменены цвет волос и прическа, подобраны очки и контактные линзы для постоянного ношения, проведена работа с зубами, переданы специальные пояса для снижения общего веса и некоторого изменения фигуры и походки». Во всем этом легко усматривается преемственность того, что делал Владимир Ильич в годы первой русской революции. Конечно, у него не было контактных линз, специальных поясов, и пластической операции сделать ему тогда врачи не могли, но многое товарищ Хорхе позаимствовал у товарища Карпова, Вебера, Николая Ленина…

Между прочим, искусно сделанные парики стоили больших денег, но деньги находились и для изменения внешности, и для безбедного проживания в гостиницах и частных квартирах, и для поездок по стране и за границу.

Надежда Константиновна вспоминала, что как-то поздно вечером вернулась из Питера на финляндскую дачу, а там ее ждут голодные и холодные семнадцать нежданных гостей, семнадцать выбранных на съезд партийных активистов, направлявшихся… в Лондон, куда они и проследовали на другой день из Финляндии. Сначала в Швецию, оттуда морем до Англии и обратно, а через несколько недель вернулись в разные города России. В числе делегатов находился Иван Бабушкин, один из немногих рабочих ставший профессиональным революционером, что позволило ему свободно перемещаться по империи и за ее пределами. Исполняя волю партии, призвавшей народ к оружию, Иван Васильевич взялся за его добычу. Арестовали Бабушкина с поличным, когда вез транспорт с оружием. Карательная экспедиция, озлобленная убийствами в дни революции 1905 года, расправилась с Бабушкиным без суда. Его расстреляли на месте преступления.

Вспомнил ли Иван Васильевич в последние мгновенья жизни своего питерского наставника, учившего его азам марксизма, энергичного Николая Петровича, вспомнил ли он председательствовавшего на съезде в Лондоне вождя, ратовавшего за это самое оружие, за которое он заплатил жизнью?

Несмотря на постоянную слежку, как пишет Крупская, «…полиция не знала все же очень и очень многого, например, местожительства Владимира Ильича. Полицейский аппарат был в 1905-м и весь 1906 год порядочно дезорганизован».

Так ли это? В январе 1906 года питерская охранка начала выяснять адрес вождя для ареста. Однако основанием для него служил не факт Московского вооруженного восстания, а… статья Ильича в газете, в которой власти увидели «прямой призыв к вооруженному восстанию». Статья попала на глаза графу Витте, премьеру, препроводившему ее в департамент полиции с командой арестовать автора статьи.

Но вот парадокс! Слежка велась постоянно, команда была дана, а исполнить ее не спешили. Вернувшийся в Питер после первого посещения Москвы в начале 1906 года Ильич срочно меняет из-за этой слежки один питерский адрес за другим. После второго посещения Москвы в том году Ленин живет по паспорту на имя доктора Вебера. Под другой фамилией — Карпова выступал открыто на разных собраниях. На его публикации налагаются аресты, их издатели привлекаются к ответственности, а сам автор безнаказанно живет в столице, появляется всюду, где ему хочется, и в случае опасности спешит перебраться через границу, в Финляндию.