Читаем Лавиния полностью

Но, с другой стороны, под конец ты все же признался, что закончил ее. И я знаю теперь, что ее не сожгли. Иначе и я бы сгорела вместе с нею.

Что же мне делать? Я потеряла своего проводника, своего Вергилия. И должна дальше идти сама – сквозь все то время, что мне еще осталось после конца поэмы, через весь тот огромный, лишенный знакомых троп, неведомый мне мир.

Что остается после смерти? Все остальное. Солнце, восход которого человек видел, все равно зайдет, даже если этот человек уже и не увидит его заката. И женщина сядет ткать полотно, которое ткала ее предшественница, так и оставив в станке незаконченным.

Я, в общем, пока что сумела отыскать свой путь, хотя поэт и не сказал мне, как его найти. Я правильно угадала, не ошиблась, воспользовавшись теми ключами, которые он мне дал: его подсказками. Следуя им, я вышла к центру лабиринта. И теперь уже самостоятельно должна найти путь назад. В жизни это у меня займет несколько больше времени, чем мой рассказ. Жизнь всегда тянется медленнее, чем слова.

Было немало людей, видевших, как погиб Турн, ибо это случилось прямо перед воротами Лаврента. Он наконец перестал прятаться от Энея и повернул ему навстречу, намереваясь с ним сразиться. Оба метнули копья, и оба промахнулись. Так что настал черед биться на мечах, но меч Турна сломался; он повернулся и стал опять убегать от Энея.

Эней пытался его преследовать, но бежать не мог – слишком сильно хромал. Тогда он остановился и попытался вытащить свое копье из ствола дикой оливы, которую оно пронзило насквозь. Это было священное дерево. Я много раз ходила к нему, вознося молитвы Фавну. Троянцы срубили его в пылу сражения, когда захватили земляной вал, и от него остался только уродливый пенек. Большое тяжелое копье Энея вошло глубоко в этот пень, и загубленное дерево не желало его отпускать. Пока Эней тщетно пытался выдернуть копье, Ютурна нагнала Турна и принесла ему новый меч взамен сломанного. Наконец Энею все же удалось выдернуть свое копье, и он снова попытался настигнуть Турна, крича: «Это поединок, Турн, а не состязание в беге!»

Серест находился тогда поблизости и впоследствии рассказывал мне, что в этот момент увидел нечто сверхъестественное: это была сова{66}, маленькая совка, которая летала вокруг Турна при ясном свете дня. Он сказал, что Турн все пытался отогнать ее от своего лица. Он, казалось, был страшно растерян, ошеломлен происходящим, пошатывался и вел себя так, словно уже был смертельно ранен. Он пробежал еще немного, но у межевого камня остановился, повернулся, выворотил этот огромный камень из земли и попытался кинуть его в Энея. Но, разумеется, не докинул и остался стоять с растерянным видом, держа в руке принесенный сестрой меч, но ничего не предпринимая, пока не упал, пронзенный копьем Энея. Копье угодило ему в бедро.

Эней, прихрамывая, подошел к Турну и остановился, тяжело дыша. Встать тот не мог, все же приподнялся с трудом и, переведя дыхание, сказал ясным и спокойным голосом, словно все его смятение разом прошло: «Ты победил. Я не прошу пощады. Поступай как знаешь. Если ты убьешь меня, пошли мое тело в Ардею, к моему отцу. Лавиния теперь твоя. Бери ее, но ненависть свою оставь здесь». Эней выслушал Турна и отступил, явно намереваясь его пощадить. Но тут заметил на нем ту самую перевязь, отделанную золотыми пластинами, которую Турн сорвал с умирающего Палласа. И, обезумев от гнева, Эней вскричал: «А разве ты оставил мальчика в живых? Не я, а он, Паллас, совершает сейчас это жертвоприношение!» И с этими словами он вонзил меч Турну прямо в сердце.

Ютурна оставалась на поле брани в течение всего поединка. Говорят, она не раз пыталась спрятать своего брата от Энея, который всюду искал его, хромой и страшный. А когда Турн погиб, она выбежала на поле, растолкав беспорядочно сгрудившихся рутулов, упала на колени у его тела, накрыла ему лицо своим серым покрывалом и стала громко причитать по покойнику.

Эней стоял рядом, опираясь на свой меч, пока к нему не подбежали Ахат и Серест; тогда он сунул меч в ножны и, обхватив своих друзей руками за шею, поддерживаемый ими, медленно запрыгал на одной ноге к троянскому лагерю. Но когда они перебрались через земляной вал, он остановился, обернулся и громко крикнул: «Царь Латин! Наш договор остается в силе!»