Читаем Лавиния полностью

– Если бы Турн сразу вышел на поединок с Энеем, никакого сражения сейчас вообще бы не было! И город наш был бы в безопасности! – Сердце мое просто пылало от гнева, и я воскликнула: – Турн предал нас!

– Турн никогда бы нас не предал! – выкрикнула Амата, но голос ее задрожал и сорвался. – Это все ты! Все из-за тебя!..

– Да твоему Турну на меня плевать! И на тебя тоже! – И я вдруг услышала в собственном голосе ту же противную насмешливую скрипучесть, которая так часто раздражала меня в голосе Аматы.

И я вдруг вспомнила, каким ясным и чистым было небо над алтарем, установленным между двумя армиями, когда оба правителя клялись сохранить мир. Стыд и сильнейшее душевное волнение охватили меня, и я, упав перед матерью на колени, приподняла краешек ее белой тоги и сказала: – Прости меня, мама. Пусть хоть между нами сохранится мир!

– Никогда, никогда Турн нас не предал бы! – повторила она, словно не слыша меня. Потом как-то растерянно огляделась и воскликнула: – Неужели это моя вина? – Отвернувшись, она вырвала у меня из рук край своей одежды и поспешно затворилась в своих покоях.

А я так и осталась сидеть на полу, бессильно понурившись. Слезы, которые в течение всех этих ужасных дней копились в моей душе, наконец-то прорвались наружу и хлынули у меня из глаз. Выплакавшись, я откинула волосы со лба, вытерла лицо краешком одежды и встала. На лицах столпившихся вокруг меня женщин я читала странную смесь ужаса, восхищения, смятения и сочувствия.

– Это люди Турна нарушили перемирие, и теперь наш город будет осажден троянцами и этрусками, – сказала я им, пытаясь нащупать ту истину, которая была мне так необходима, и обрести ту уверенность, которая нужна была не только мне одной, но и всем остальным. Но голос мой дрогнул. – Теперь у нас больше нет друзей, и защитить нас могут только наши воины, воины Лация, которые сейчас сражаются там, за стенами города. Ну, и мы сами, конечно. Итак, что мы можем сделать, чтобы как-то обезопасить наш дом в ожидании осады?

Женщины молча смотрели на меня, а некоторые уже потихоньку принялись причитать, но тут Маруна сказала:

– Кладовые наши полны.

– Хвала пенатам, – подхватила я. – Значит, кладовые полны, и вода у нас есть – и в колодце, и в источниках. Но достаточно ли у нас топлива для кухонного очага?

Топливо нам и впрямь было необходимо, но эту проблему мы вполне могли решить и собственными силами. Все несколько оживились и даже немного поспорили. Тита предложила:

– А что, можно, например, наш лавр срубить.

Сикана, высокая мрачная женщина, которая всегда прислуживала моей матери и была ее верной сторонницей, так и взвилась:

– Ты что, Тита, спятила? Пойди промой себе рот да попроси, чтобы высшие силы даровали тебе хотя бы кроличьи мозги! Срубить царское дерево! Идиотка! Да за конюшнями старых тополей полно! Уж их-то в первую очередь срубить можно.

В общем, я тут же назначила Сикану ответственной за дрова для очага и велела разыскать мужчин с топорами, чтоб те свалили тополя, очистили их от веток и разрубили. Затем вспомнилась и еще сотня необходимых хозяйственных дел. Женщины воодушевились и прямо-таки рвались в бой.

А настоящая битва за стенами города между тем продолжалась все утро. Только я ничего не видела; я лишь слышала шум сражения, когда в обрушившихся на меня домашних хлопотах наступал хотя бы крошечный перерыв. И о том, что происходило в тот день на поле брани, я могу рассказать только с чужих слов. Сперва рутулы, воспользовавшись внезапностью своей атаки, сумели заставить троянцев и их союзников немного отступить, но затем сражающиеся стали придвигаться все ближе к оборонительному рву и городским стенам. Рутулами в основном командовал Мессап; Турн метался, пытаясь руководить всеми одновременно, но «нигде ни разу толком не задержался», как сказал тот человек, что принес нам наиболее внятные сведения о ходе сражений. Этот человек – его звали Мелл – был ранен и до этого дня находился у нас в регии; он уже выздоравливал и решил, что у него хватит сил, чтобы снова сразиться с врагом. Но вскоре его рана, глубокая, рубленая, нанесенная мечом, опять открылась. К счастью, он успел вернуться в город, пока ворота были еще открыты. Мелл сообщил моему отцу, что троянцы отнюдь не пытаются подобраться ближе к воротам и войти в Лаврент, а удерживают свои позиции на земляном валу, тогда как Эней охотится за Турном, справедливо требуя решить исход этой войны с помощью поединка. Но Турн с Энеем встречаться явно не желает и мечется на своем жеребце по полям сражений, направо и налево сея смерть. Едва успев все это ясно и четко изложить Латину, Мелл тут же потерял сознание от большой потери крови, и его отнесли в наш дворовый лазарет. Мы делали все, что было в наших силах, но спасти его не сумели: к вечеру он умер. Мелл был латином и владел небольшим крестьянским хозяйством у подножия холмов к югу от Лаврента – выращивал фрукты.