Читаем Квадрат 2543 полностью

— Антенны, понимаешь ли. Привычка людей уповать лишь на собственное трудолюбие в изучении языков ошибочна. Расслабься, почувствуй музыку языка, познакомься с ним, как с живым организмом, восприми его душой, полюби. И он твой. Поработать, конечно, придётся, но совсем в другом режиме, не напрягаясь, играючи, как с другом. Люди-то всё ещё в военном режиме строят отношения с изучаемыми предметами, а война, как известно, не бывает без потерь. Налегая на язык в неправильном состоянии, насилуешь его, он и оказывает сопротивление, не даётся. А если берёшь силой, то цена высока — годы, годы жизни. У вас их и так мало. Конечно, фавны не все говорят так же виртуозно, как я на неродном языке, но это только потому, что им это и не нужно. Наши рога — гениальное изобретение разума Творца. Интуиция благодаря форме и положению этих наростов, к стати сказать, у всех чуть различающихся, развита лучше, чем у людей. Если у фавна возникло необоснованное желание выучить чужой язык, он точно знает, что это пригодится, иначе желание не возникло бы. Это есть необходимость в рамках его программы развития. Понимая, что желание и необходимость, это одно и то же, гораздо проще мобилизовать себя для реализации правильного состояния приятия нового контакта с неизведанным полем, то есть языком. Взять состояние уважительного интереса, симпатии — это самое основное, а дальше всё зависит от потребностей в глубине изучаемого материала. Кому-то для поверхностного изучения достаточно и двух-трёх дней.

— Восхитительно!

— Норма.

— Слушай, а Творец-то у нас с тобой один или разные? Почему, ты с рогами, а мы без? Почему наши миры изолированы друг от друга, не знаешь?

— Догадываюсь.

— Поделись.

— В школе нам это не преподают, но для желающих получить информацию масса возможностей. Я размышлял и на эти темы тоже. Вообще-то, люди для фавнов — тоже миф, как и фавны для людей. Я думаю, такое положение дел не случайно. Думаю, наши миры творчески воздействуют друг на друга посредством взаимных выводов относительно наших форм жизни и перестроечных процессов внутри каким-то образом связанного сознания. Кстати, осознание вас, людей, как формы жизни, присутствует лишь у пяти процентов нашего населения. Другим вы просто не интересны, или же вас не воспринимают иначе, как вымысел, так и не получивший должной энергетической подпитки для полной реализации. Расслоение в нашем обществе по уровню жизни и степени интеллектуального развития так же присутствует, как у людей. Кто-то тупо занят лишь приземлёнными делами, интересы многих дальше собственной персоны не распространяются. Мы во многом похожи. Творец основной идеи, безусловно, один. А вот дальше. Представь гениального профессора вашего университета или какого-нибудь важного государственного исследовательского института, не перекрытого препонами бюрократии и зависти коллег. Сказка, конечно, но как модель для рассмотрения, пойдет. Тем не менее, представь. Он будет все свои идеи воплощать в жизнь собственноручно? Вряд ли. Начнёт, запустит мысль, набросает эскизы и отдаст ученикам, чтобы тоже развивали свои идеи. У него этих идей бесконечное множество, а там ещё подрастает поколение гениальных, не менее его самого, разных по образу мышления младших коллег. Представь, что, соблюдая уважительность друг к другу, они делают одно общее большое дело. А если учитывать, что воплощенные уже идеи начинают жить собственной жизнью и тоже как-то влиять на последующие воплощающиеся мысли гениев, а, значит, и на них самих, то обозначить в этом круговороте конкретного создателя конкретной реализованной энергии замысла невозможно. Работает сообщество Творцов под руководством уважаемого и мудрого авторитета. Наступает момент, когда авторитет должен уйти на покой, тогда его влияние будет продолжать распространять имя или информация об имени, пока не забудется, а ещё мощнее излучает само творение. Оно само — вечный генератор поддерживающих авторитет создателей вихрей памяти о Творце.

— Говори помедленней. Я не успеваю переваривать твои слова.

— Да я уже всё сказал, в общем. Разве что, твой вопрос о изоляции наших миров друг от друга остался неохваченным. Может, сам сообразишь?

— Может. Но хотел бы услышать тебя. Никто не знает, удастся ли нам потом ещё поговорить.