Читаем Квадрат 2543 полностью

— Жизнь — это не штука, а организм дышащий, постоянно меняющийся, требующий уважения и понимания. К любым проявлениям жизни нужно научиться относиться вполне определённо. Иначе в твоей жизни будет полная неразбериха, как это твоё «да нет». Так «да» или «нет»?

— Сомнения, я считаю, полезны. В их процессе и происходит развитие.

— Развитие происходит в процессе поиска, а не сомнения. Для развития необходимо движение. Сомневаться — топтаться на месте. Решения надо принимать быстро, на интуиции и понимании вопроса, на сомнения энергию не тратить. Если ты сомневаешься, значит, у тебя не достаточно знаний по переосмысливаемому вопросу. Набирай знания, изучай вопрос. Это есть набор силы, а сомнения — трата.

— Ты никогда не сомневаешься?

— Нет. Предпочитаю просто размышлять.

— А сердце твоё никогда против разума не выступает?

— Что-то не припомню.

Сутр явно от чего-то испытывал дискомфорт. «Привирает, наверно, рогатый. Чувствую его, внутренне весь напрягся, не сомневающийся он наш!»

— Сергей Алексеевич по привычке искал сложности в том, что объяснялось гораздо проще. Покрутив головой в поисках чего-то Сутр спросил:

— Ты мне не подскажешь, где у вас тут нужду малую справить можно?

— А. Пойдём покажу.

На топот вышла Евдокия.

— Куда это мы несём своё обнажённое тело? За фавна ответил муж:

— Я его в туалет провожу.

— Придумал, тоже! Ты, милый мой друг, хоть и в гостях, но на осадном, считай, положении. Так что, ведёрко возьми, пописай или ещё там, что тебе надо, сделай, а Серёжа вынесет во двор, что бы ты там лишний раз не светился.

— Издеваешься, Дуня! Я тебе, что санитар или сиделка?

— А ты не брезгуй, вырабатывай правильное отношение к продуктам человеческой жизнедеятельности. Воспитывай в себе стойкость к различным запахам. Широкое поле для творчества человека разумного в работе над своими слабостями. Самосовершенствуйся на деле, а то лишь говорить мастер.

— Помилуй, Евдокия! Я лучше юбку одену, чем вот так в ведро другу.

— Как хотите. Но на двор голым не ходить!

* * *

Сонечка чувствовала себя неуверенно. Еще вчера всё казалось ясно, как божий день. Пусть не просто, но ясно: если любишь, надо бороться за своё счастье, за свою любовь. Эта философия не обещала лёгкой жизни, но давала полное понимание дальнейшего пути. Всё было просто и понятно: любишь — вперёд, действуй! Евдокия что-то заронила в душу. Кажется, это и называют зерном сомнения. Нечто, пока неопределённое, формировалось между пупком и сердцем.

Старый, почти формальный, забор не закрывал обзор соседнего участка, где находился дом любимого и его жены. Сонечка постоянно поглядывала в сторону соседского огорода, на котором периодически появлялась Евдокия. Вдруг на дорожке, ведущей к уличным удобствам, появились Сергей и высокая статная девушка, коротко стриженная, красивая, уверенная, в юбке стиля «у меня такие ноги, что лучше их никому не показывать». Это было что-то новое. Влюблённое сердце дрогнуло и неприятно заныло. Девушка в длинной юбке шла неторопливо, осматривая ветхие строения рядом с домом удивлённо и настороженно. Лесничий на пол шага сзади, вытянувшись, почти вставая на цыпочки, размахивая странно как-то руками, будто оправдываясь, тихо говорил ей что-то на ухо. Девушка открыла дверь выгребного туалета и остановилась, как вкопанная. С минуту шло совещание у зловонной кабинки, после чего до Сонечки донеслось вполне отчётливо: «Давай ведро!» Что всё это могло означать, ей было не понятно, но хозяйское поведение красивой дамочки неприятно отзывалось в беременном организме ощущением похожим на чувство ревности. Уверенная в себе стриженная быстро пошла в дом, а благообразный возлюбленный суетливо бросился в сарай, потом также недостойно и смущенно, будто воровато, на согнутых в коленях ногах, несколько раз пробегал по двору с ведром. Всё это не нравилось Сонечке: «Так он всё-таки был дома, но был не один, а с этой. Кто это такая? Что там у них происходит? И почему так спокойна была Евдокия Андреевна, когда узнала про нас? Может, для неё не новость подобные измены мужа?»

Сидя на сухом и тёплом, родном каждой трещинкой своей, давно облезшем крыльце, девушка размышляла о навалившихся на неё новых состояниях. Теория истинной любви, преподнесённая в своё время любимым, не подтверждалась практическими испытаниями. Ревность выплыла на поверхность неожиданно и уверенно захватила власть над другими чувствами. Разум пока был волен размышлять более-менее разумно, и Соня решила срочно этим воспользоваться, пока злое раздражение не поднялось на уровень горла, не подчинило душу, не задушило. «Что со мной? Господи, что со мной?! Я задыхаюсь от ненависти? Похоже, это очень похоже на ненависть. Ненависть к кому? К ней? К этой длинной? Она-то здесь при чем?! Тогда к кому? К нему? Похоже. Нет. Это просто ненависть. Сама по себе. Она просто есть, и есть в моём сердце. Вот это номер. Вот так истинная любовь.» Соня была шокирована увиденным в себе, раздавлена, разоблачена. «Господи, так что же это? Я не умею любить?»