Читаем Куртизанки полностью

Аврора, по описаниям современников, в свои юные годы – совершенная красавица, была высокой и стройной. Ее цветущее, округлой формы лицо было окаймлено пышными белокурыми волосами. У нее был открытый высокий лоб над огромными пылкими глазами с каким-то необыкновенным отливом, которые казались неуловимо отрешенными под густыми бровями. А нос ее был идеально красив, как и маленький рот и ослепительно белые зубы...

Она получила такое прекрасное образование во всех искусствах и науках, какое только можно было бы желать для знатной дамы. Утверждают, что она бегло говорила не только по-немецки, но и по-французски, по-шведски и по-итальянски. Она даже могла читать в подлиннике древние латинские стихи.

К. Ф. Пауллини так расхваливает ее в вышедшей в 1712 г. брошюре: «... очень сведуща в поэзии и великолепно разбирается в языках, так как свободно говорит по-французски, по-итальянски, переводит латинских авторов и даже читает произведения латинских поэтов и сочиняет прекрасные стихи». Вот какие стихи она написала графу фон Дюнневальду из Сабора:

Стихи, написанные на французском в честь своего возлюбленного Августа и его победителя Карла XII Шведского, настолько хороши, словно французский был ее родным языком.

Учтивый Вольтер замечает, что некоторые из ее произведений можно было бы приписать уроженке Версаля. Некоторые из ее немецких стихов, как, например, кантата «Когда Цинтия зажгла прекрасный свет своей души высоко на небесном своде», надпись на гробнице ее матери: «Здесь место успокоения женщины, заслужившей всеобщее восхищение,– разве не в этом ее посмертная слава?», особо выделяются из общей массы. В последнем стихотворении голос души Авроры, обычно такой веселый и зачастую безразличный, звучит грустно и как-то напряженно:

Ее ставили высоко как поэтессу, которая сочиняла также комедии, переложенные на французский стихами, и оперетты на немецком, как, например, «Дочери Цекропа», за что она была принята в Общество Плодородия. Кроме того, были оценены и способности в написании писем.

Вот как описывает она в мае 1698 г. одному неизвестному нам корреспонденту эпизод из курортной жизни в Теплице:

«... А если вам захочется удовлетворить свое любопытство в том, что касается самых незначительных подробностей нашей жизни на водах, я хочу вам сказать, что общество здесь самое разнообразное. Вы можете увидеть графов из Праги, о прибытии которых возвещают трубы со сторожевой башни, как если бы к городу приближался какой-нибудь необыкновенный зверь. И вы можете легко себе представить, какие остроты отпускаются им вслед и что выходят они только по вечерам, чтобы послушать игру на виоле при свете луны. В моде пешие прогулки, обычно заканчивающиеся дождем, а также званые обеды, на которых засыпают... Однако это не способы, чтобы развеять скуку.

И недавно дамы, чтобы развлечься, решили устроить грандиозное купание, на которое они отправились украшенные цветами, как нимфы Дианы. Они решили посредством жребия выбрать саму Диану. Жребий пал на вдовую фрау фон Райсевиц. Она приняла на себя эту роль уверенно и с радостью повела свою прелестную свиту к павильону, усыпанному цветами и занавешенному расшитыми золотом тканями.

И как только очаровательная процессия, едва прикрытая прозрачными накидками, направилась к воде в дальнем конце купальни, ее участницы заметили какую-то чужую «нимфу», чей мужской облик их очень напугал.

Диана, насторожившись, уже предвидела последующие события. Вскоре паника овладела всей компанией. Только нимфа Сюзанна сохранила присущую ей выдержку и успокоила всех, заявив, что в появлении бородатой «нимфы» нет ничего странного. Старая «нимфа» же за все это время не произнесла ни слова, а только тяжело вздыхала и скребла пятки, как будто у нее были мозоли...