Читаем Куртизанки полностью

Из Гамбурга, где старая графиня обычно проживала со своими дочерьми, окруженная всеобщим почтением, и принимая участие в непрекращающихся разнообразных праздниках и балах, она отправилась в Стокгольм. Там она должна была повидаться с семьей и защитить свое имущество от цепких лап короля, который хотел смирить гордое шведское дворянство и подчинить его своей власти, причем как можно быстрее. Он вызвал дворян и предложил доказать свои имущественные права. Таким образом довольно часто и несправедливо конфисковывались поместья, ранее купленные, подаренные или захваченные. Многие дворянские семьи, в том числе Кенигсмарки, понесли большие убытки. Чтобы по возможности нейтрализовать эти попытки, графиня и прибыла к шведскому королю, а обе ее дочери были ей в этом отличными помощницами. Вскоре они благодаря своему уму, красоте и любезности стали играть значительную роль при дворе, а старшая, Амалия, вышла замуж за дворянина из старинного рода.

Кенигсмарки жили, как это и полагалось при их положении, на широкую ногу, однако ведение домашнего хозяйства контролировалось ими до мельчайших подробностей, и сохранившиеся счета показывают, что Аврора управляла осмотрительно и экономно. Она основательно изучила финансовое положение семьи, что было не так уж просто, так как из-за конфискаций в Швеции, наследственных споров и мотовства молодых графов дела Кенигсмарков были так запутаны, что с трудом можно было разобраться, как они обстоят на самом деле.

После смерти старого графа, скончавшегося от каменной болезни в возрасте всего лишь пятидесяти трех лет в Стокгольме, которому Аврора написала глубоко прочувствованную эпитафию, она вместе со своей сестрой графиней Левенхаупт возвратилась в Гамбург, покинутый ею десять лет назад. Теперь она была в полном расцвете молодости и красоты, и ее всюду называли и приветствовали как «шведскую графиню». Она стала центральной фигурой здешнего высшего общества, и остается только удивляться, что она тотчас не нашла выгодную партию. Ее зять и брат наперебой предлагали ей богатых или высокопоставленных женихов, однако ни с одним дело не дошло до брака. Сестра с удовольствием обеспечила бы ее всем необходимым для замужества, тем более что из-за Авроры, так любящей роскошь, что деньги не задерживались у нее в руках, расходы в семье очень возросли...

Однако готова ли была Аврора вступить в брак, с уверенностью сказать нельзя. В то же время она охотно и благосклонно принимала все знаки почитания своей персоны, исходили ли они со стороны такого пожилого господина, как галантный герцог Антон-Ульрих фон Брауншвейг-Вольфенбюттель, широко известного также как писателя, или от богатого полковника Мейера, или от семнадцатилетнего герцога Фридриха-Вильгельма фон Мекленбург-Шверинского. Возможно, у Авроры было намерение занять достойное положение при каком-либо дворе, поэтому она, например, неоднократно ездила в Вольфенбюттель. Она без всяких церемоний останавливалась прямо в замке, возможно, без особой радости со стороны герцогини, которой темпераментная, красивая и молодая графиня должна была казаться достаточно опасным гостем...

Аврора состояла в переписке с некоторыми своими почитателями, и когда в письмах определенные комплименты и преувеличения кажутся не соответствующими принятым для этого времени нормам, можно предполагать особо доверительные отношения с данным корреспондентом...

Юный герцог Фридрих-Вильгельм писал ей из Шверина 25 февраля 1692 г.:

«Мадам! По правде говоря, я беспокоился, так как мне очень не хватало так желанных мною новостей от Вас. И я был так рад, получив, наконец, Ваше письмо, что даже не в состоянии выразить мои чувства. В то же время я не в состоянии скрыть, что все мои мысли заняты только Вами и что только от Вас зависит усилить страдания покинутого Вами.

Я очень хотел бы получить ваш портрет и позаботился бы о том, чтобы он как самая дорогая мне вещь занял бы подобающее ему место. Он был бы мне дороже собственной жизни.

В этом послании Вам я выражаю надежду, что Вы вскоре окажете мне честь лично убедить Вас в моих необыкновенных к вам чувствах.

Вашего полностью принадлежащего Вам и вернейшего слуги

Фридриха-Вильгельма».

А старый герцог Антон-Ульрих радовался, что вскоре вновь увидит ее у себя, и писал ей из Вольфенбюттеля 3 июня 1693 г.:

«Высокородная графиня!