Курфюрст болел все чаще. Его зрение угасало. Это было тем более трагично, что его привыкшие к красоте глаза больше не могли видеть любимую женщину, которая была основным смыслом всей его жизни. Он ужасно страдал. Расстроенная графиня замкнулась в своих роскошных покоях. Ужас смерти витал над дворцом...

Ночью с 23 на 24 января 1698 г. после мучительной агонии умер Эрнст-Август, курфюрст Ганноверский.

Его сын Георг-Людвиг воцаряется на его место. Он будет править в Ганновере шестнадцать лет, станет «королем Великобритании, Франции и Ирландии, Защитником веры».

Эта новость заставила графиню вновь собрать всю волю. Итак, он умер. Ее благодетель, который лелеял ее. А теперь все рухнуло. Она была достаточно умной, чтобы правильно оценить свое положение. Несколько недель спустя, после торжественных похорон, уже никто не обращал внимания на одетую в роскошные траурные одежды Платен. Придворные увивались теперь вокруг нового господина. А его куртизанке Мелузине фон дер Шуленбург оказывали прямо-таки королевские почести. Граф Платен тоже оказался в фаворе. Он хотел быть Георгу-Людвигу таким же полезным советником, каким был много лет умершему курфюрсту. Графиня Платен вернулась в Ной-Линден. Опустел ее дворец на Ляйне-штрассе.

Она больше никого не принимала. Падение было слишком внезапным, она не могла к этому привыкнуть. Теперь, когда Эрнст-Август был мертв, она должна была стереть все воспоминания о его любви, о его благородстве. Она стала очень быстро стареть. Сожаления о потерянном могуществе терзали ее душу. Она постоянно была в одиночестве.

Редко приезжал ее муж, еще реже дети. Она приказывала днем и ночью не гасить свечи, потому что не могла переносить ни малейшей тени или темного угла в своих покоях. Ужас больше не оставлял ее...

Придворная жизнь в Ганновере била ключом. Мелузина, сначала милая и доброжелательная, вскоре оказалась еще более деспотичной, чем павшая Платен.

Для вдовы курфюрста траур еще не кончился. Но она знала, что ее сын станет королем Англии. И больше никогда не вспоминала о несчастной в замке Альден. Что за дело было ей до этой женщины? Воспоминание о ней должно было навечно изгладиться. Таким было одно из условий наследования Георгом-Людвигом британской короны. То, о чем невероятно честолюбивая супруга курфюрста мечтала всю свою жизнь, стало былью. И потомки с полным правом нарекли несчастную принцессу Софью-Доротею «некоронованной королевой Англии, Альденской принцессой». Считается, что к судьбам венценосцев боги не безразличны; вот и этому были ниспосланы особые знаки, предзнаменования, пророчества. Говорят, более прочих его смущало прорицание о том, что он умрет вскоре после жены. И действительно, бледнолицая смерть уцепила сначала несчастную принцессу Альденскую в ее замке, а затем набросилась и на Его Величество Георга I, совершавшего в карете путешествие по Ганноверской дороге.

Наследование трока было гарантировано ганноверской династии. После Георга-Людвига на него в 1727 г. взошел сын изгнанницы из Альдена Георг-Август под именем Георга II (1683—1760) – правил до 1760 года.

В один из январских дней 1700 г. умерла графиня Платен. Не будучи больной, она таяла на глазах. Ее последние часы были полны мучений. Она беззвучно молилась. А из окружающего полумрака выплывали тени людей, которых она сама опустила во мрак вечной ночи.

Около полуночи смерть тронула своей костлявой рукой эту некогда прекрасную женщину. И из ее теперь таких слабых рук выпал крест...

Глава IV

МАРИЯ-АВРОРА, ГРАФИНЯ ФОН КЕНИГСМАРК

(1668—1728)

Еще в конце XIX века в склепе кведлинбургской дворцовой церкви показывали отлично сохранившиеся останки скончавшейся в ночь с 15 на 16 февраля 1728 г. и похороненной в склепе 12 февраля следующего года пробстины знаменитого монастыря Кведлинбурга Марии-Авроры графини фон Кенигсмарк, бывшей любовницы Августа Сильного, короля Саксонии и Польши и матери прославленного полководца Морица Саксонского.

Микроклимат под высокими сводами склепа не давал истлеть похороненным здесь покойникам, которые мумифицировались так, что можно было различить черты лица усопших. Может быть, необыкновенной сохранности останков прекрасной графини способствовало и то, что последние годы она потребляла множество алкогольных микстур.

Берлинскому скульптору Бермелю, видевшему ее уже в 1914 г., показалось, что она как будто спокойно спит с задумчивым выражением на благородном лице и сложенными на груди маленькими руками... «Все это производит своеобразное и трогательное впечатление, есть что-то ужасное в этой окаменелости, но в целом ощущение остается незабываемое. Естественно, тело очень усохло, однако кожа не выглядит дряблой, а, скорее, напоминает изображение на поблекшей эмали, как будто много сохранившее от прежней нежности и красоты в своих красках...»

В последующие годы, однако, тление останков пошло быстрее, и теперь уже покой усопших больше не нарушается любопытствующими и желающими поклониться...