Читаем Крылья полностью

– Ой, – пискнула Ланка, имевшая четкие понятия о том, как должен выглядеть поднебесный замок, – почему же так темно?

– Прошу прощения, госпожа Илана. Весь мой свет ношу с собой. Это лучшее, на что я сейчас способен.

– Какое все огромное! – громко ахнула Жданка.

– Огромное, – шепнули далекие стены и терявшийся в темноте потолок.

– Крылья требуют места, – сухо заметил крайн.

– И все-таки, где мы? – беспомощно спросил Варка.

– Дурень, – с трудом раздвигая разбитые губы, пробурчал Илка, – тебе же сказали, в замке.

– Ну да, в замке, а где он, замок-то?

Крайн недовольно вздернул левую бровь:

– Ты никогда не слушаешь, что тебе говорят. Мы прошли сквозь обычную дверь. Мы по-прежнему в Пригорье. Из верхних покоев открывается прекрасный вид на подгорную пустошь и хозяйство дядьки Антона.

– Верхние покои?

Варка задрал голову. На недостижимой высоте в стенах виднелись темные проемы арок, разбросанные без всякого порядка, как ласточкины гнезда, но соединенные кое-где галереями, лестницами, узкими, ненадежными на вид переходами.

– А как туда… – начал он и осекся, проклиная собственную глупость.

– Мы вошли с черного хода, – с подозрительной словоохотливостью продолжал объяснять крайн.

– А где парадный? – тут же спросила Жданка.

– Там. – Тонкий палец уперся в огни на потолке.

«Все-таки звезды!» – про себя ахнул Варка, разглядывая далекий кусок светящейся темноты.

– А-а, – понимающе протянула Жданка, – вот это да!

– Черный ход. Просто лестница, просто дверь.

– Из чуланчика?

– Угу. В тяжелые времена она была хорошо запечатана. Я не думал, что у меня когда-нибудь хватит сил открыть ее. Предполагалось, что в одиночку это невозможно. Но, оказывается, до сегодняшнего вечера я был просто недостаточно зол.

– Мы не хотели, – пискнула Ланка, – мы больше не будем.

Полезное умение притворяться очаровательной крошкой она освоила в совершенстве.

– Правильно, – в голосе крайна зазвучала знакомая всем еще по лицеуму змеиная ласковость, – не будете. Я устал стоять между вами и смертью. У этой простой и надежной двери есть одно полезное свойство. Без моего позволения никто отсюда не выйдет.

– Какэто не выйдет? – Варка решил, что ослышался.

– Никак, – безмятежно сообщил крайн.

– Так это что же, заманили и заперли? – вознегодовал Варка, мгновенно почувствовавший себя узником.

– Тебя, голубчик, я еще и к стене прикую. Вот только найду в подвалах цепь попрочнее.

Тут Илка, которому этим вечером было совершенно все равно, заперли его или нет, со стоном опустился на пол поближе к огню и лег, стараясь устроить поудобней сочащееся болью тело. Крайн глянул на него, пробурчал что-то и длинными стремительными шагами ушел в глубину зала. Там смутно обозначились какие-то тяжелые занавеси, крытые ковром лавки, гобелены на стенах. Вернулся он с охапкой свернутых ковриков, ушел еще раз и притащил груду ковровых подушек и небрежно смятое толстое покрывало, сотканное из необыкновенно мягкой ворсистой шерсти. Выпущенная цапля носилась за ним полускоком-полулетом, крайне недовольная всей этой суетой в неурочное темное время.

– Зачем это? – заискивающе улыбаясь, спросила Ланка.

– Спать!

Тут всем как-то сразу стало ясно: хочешь не хочешь, а спать придется.

* * *

Бедную птицу и вовсе сбило на лету. Ножки подломились, глаза затянуло бледной пленкой. Что ж, с животными куда легче, чем с людьми. Навязавшиеся ему на шею недоросли еще долго возились, из-за чего-то невнятно грызлись, но через несколько минут проняло и их. Угомонились. Роскошные ходорахские ковры, а на них – кучка острых костей, кое-как прикрытых грязными вонючими тряпками.

Однажды Тонда подшиб сороку. Бит был за это нещадно, но что толку. Потом целый месяц пришлось выхаживать птенцов. Неопрятные, крикливые, вечно голодные, то и дело норовящие вывалиться из гнезда. И возиться неохота, и бросить жалко.

Не так он мечтал вернуться домой. Не с этими спутниками, не через эту дверь.

Подождав немного, он двинулся к ним. Хромота мешала ступать бесшумно. Ногой надо будет заняться как-нибудь на досуге.

Подойдя, для верности добавил им еще, хотя от усталости перед глазами уже плавали черные колеса. Подержать, что ли, их спящими подольше? Ну, скажем, до весны. А весной пусть идут на все четыре стороны…

Спали хорошо, надежно. Рыжая улыбалась. Что-то с этой рыжей не так. Любопытно, кто были ее родители? Хотя она, дитя Болота, конечно, и сама не знает.

Красотка беспокойно металась. Пришлось класть руку на лоб, успокаиваться самому, в соответствии с наставлением травника думать про ясный солнечный полдень. Так, все у нас хорошо, цветочки цветут, бабочки порхают, облачка, естественно, проплывают… бе-е-ленькие такие… Порохом от нее несет. Стреляла, что ли? Так и есть. Руки все в копоти. Ай да полковничья дочь! Как-то заставила двух упрямых обормотов взять тебя с собой, беспомощная ты наша.