Читаем Крылья полностью

– Это не кружавчики. Это, между прочим, драгоценные миойские кружева. Кроме того, знающие люди говорят, что широкие рюши ниже колен к весне снова войдут в моду.

– В этих краях к весне в моду войдут сосновые гробы. У меня же был приличный костюм. Что вы с ним сделали, а?

– Чего? Приличный?! – Ланка вспомнила серое потертое безобразие, задохнулась от возмущения и дала возможность вмешаться голосу разума, то есть Фамке.

– Эти… хм… рюши можно отпороть. И воротник тоже, если хотите. Получится простой черный костюм.

– Ага, – обрела дар речи Ланка, – простой-простой. Если не считать, что этому бархату цена семь золотых за локоть.

Слушая все это, Варка порядком утомился и нырнул с головой, оставив на поверхности только кончик носа. Горячая вода приятно перебирала непривычно короткие волосы. Все-таки господин Лунь управляется с кинжалом исключительно ловко. Изящный разворот, два-три движения, и все. Курицы без кос, Варка с Илкой без хвостов. Только холодный ветер прошел по затылку. Ланка даже завизжать не успела.

– Вши, – кратко объяснил он причину столь суровых мер. Виноват оказался, конечно, Варка, который якобы подцепил эту гадость, слоняясь по деревням.

– Подумаешь, вши, – ухмыльнулась Жданка, – чего такого-то? От этого не помирают. Вот у нас под мостом…

– Так это ты своими поделилась, – догадался крайн.

После этих опрометчивых слов Ланка завопила и бешеной кошкой вцепилась в Жданку. Но Варка к такому давно привык, разнимать девчонок умел мастерски. Хладнокровно выдрал рыжую из рук вопящей красотки, так что обе отделались только несколькими царапинами.

Внезапно неспешное течение Варкиных мыслей было прервано мощным хрюканьем и плеском, будто рядом решил утопиться небольшой дракон. Варка торопливо вынырнул. Оказалось, что Илка, отмокавший в соседнем ручье, сомлел после ночных приключений, заснул в теплой водичке и мирно погрузился на дно. Варка его выдернул на поверхность, кое-как вытер и оглянуться не успел, как неблагодарный Илка стащил рубаху с цветочками. Очевидно, оборки его тоже не привлекали.

Илка натягивал сыроватые штаны, косился на Варку и вздыхал. В дурацкой, почти женской рубахе, со слипшимися от воды, кое-как обрезанными волосами, тощий как смерть, красавчик все равно был похож на принца, после долгих странствий вернувшегося в родимый замок. Сам же Илка, побитый, мокрый и остриженный, смахивал на подержанное огородное пугало.

* * *

Парни смирно пристроились у камина, досушивали штаны, с опаской косились на крайна. Кто знает, что еще придет ему в голову. Но господин Лунь был настроен благодушно. Сидел, обхватив руками острое, обтянутое черным бархатом колено, глядел на огонь. Свежая рубашка лежала мягкими складками, наброшенный на плечи камзол скрывал горб. Волосы, которые Варка привык видеть слипшимися в серые сосульки, теперь окружали изможденное лицо прямыми серебристыми струями.

«А ведь он не седой, – вдруг сообразил Варка, – просто очень светлый. Кудри цвета лунного льда. Прямо как в стихах. С ума сойти».

Из глубины замка, беспрепятственно проникнув сквозь десятки путаных коридоров, донесся жуткий пронзительный вопль. Варка подскочил было, но тут же, опомнившись, плюхнулся на свое место.

– Что это? – поинтересовался крайн.

– Жданку моют.

– Она, может, с рождения не мылась, – подтвердил Илка, – у них на Болоте это не принято.

Вопли перешли в хриплый кошачий вой. Должно быть, все это сильно отвлекало крайна от размышлений о несовершенстве мира.

– Невыносимо. Что они с ней делают?

– Не знаю, не знаю, – задумчиво протянул Варка, – Фамочка у нас девушка с характером и дерется будь здоров, даром что тихая.

– Навязались на мою голову… Вот уж не думал, что на старости лет придется возиться с младенцами.

– Ну, вы же учитель, – льстиво сказал Илка, – у вас, наверное, огромный опыт.

– Какой там опыт… Я учителем был меньше двух месяцев, и все в этом проклятом Липовце.

Варка разинул рот, но так ничего и не сказал.

– Ваш Главный мастер три часа у меня в ногах валялся, умолял принять это место.

– Почему?

– Он знал, кто я такой. Вот он учитель. Настоящий. Кажется, вы его не любили. Но он жил ради детей. Он видел, к чему идет. Ну а присутствие в лицеуме крайна – дополнительная защита.

– А откуда он… ну, это… узнал? – заинтересовался дотошный Илка.

– Старина Арктус Грим всегда много болтал. Я прибыл в город по реке и поначалу поселился в Норах.

«У Реней, – в приступе вдохновения подумал Варка – повезло им, как ни крути».

– Но там было шумно и не слишком чисто. Так что я был рад перейти к господину Арктусу, который, переехав в деревню, уступил мне свой дом. Он сразу узнал меня, как ни странно… После стольких лет… Впрочем, он утверждал, что я был его любимым учеником.

– А где вы учились? – быстро спросил Варка, надеясь выудить еще какие-нибудь любопытные подробности.

– В столице… в Королевском университете, разумеется. Старшие сочли, что мой особый дар требует человеческих знаний. Князь Филипп написал блестящее рекомендательное письмо, в котором именовал меня своим любимым племянником.

– Филипп Вепрь?