Читаем Кровавый передел полностью

Припарковав машину, мы с Орешко тоже направились к последнему приюту плоти и, быть может, души. Не без труда нашли могилу дяди Коли, НГ, Николая Григорьевича, генерал-лейтенанта. Плита была завалена влажной, холодной лиственной массой, будто пледом. Мы очистили плиту. Открыли бутылку родной водки и помянули того, кого мы знали. Помянули всех тех, кого знали и кто уже ушел от нас.

— Надеюсь, нас не слушают, — сказал Орешко, когда мы медленно пошли по аллее. Деревья шумели, сбрасывая тленный лист. Листья кружили в прозрачном воздухе, точно их придерживали не видимые для нас летучие души. — Кстати, Саша, будь осторожен. Технический прогресс у нас шагнул далеко за горизонт…

— Это я уже понял, командир, — вздохнул я и пожаловался на невозможное существование в собственной квартире. По двум причинам: жучки и секс-сексотки. — Две, понимаешь, напасти.

Орешко согласился, что квартиру надо менять. И не только по вышеназванным причинам. Фроликов меня не отпустит за здорово живешь. И по известной мне причине.

— По какой? — свалял я дурочку.

— Алмаз, Селихов, алмаз.

— Какой алмаз? — продолжал я косить под тяжелого идиота.

— Феникс который, — был настойчив мой собеседник.

— Ааа! — вспомнил я. — Так я его… того… выбросил… — Солгал. — В Москву-реку. С моста. Москворецкого. Большого. Не веришь, Кокосов?

— Не-а, — сказал Орешко. — Но могу поверить.

— Спасибо за доверие…

— А вот Сынишка и Фроликов, сладкая парочка, никогда тебе, дружок… И душу из тебя…

— Теперь все понятно как день, — проговорил я. — С помощью ГБ Сын будет пытаться выдернуть птичку. Из меня…

— Просто у тебя все, Алекс, — поморщился полковник. — Там, чувствую, комбинации поинтереснее… Многоходовая тучка, это правда…

— И что за партия, полковник?

— Российско-американская, генерал-прапорщик.

— А конкретнее?

— Лубянская защита, — сказал Орешко. — Или полеты наяву… У нас тут некоторые… как птицы… летают из окон. Маленькая такая получилась стая из трех человек. И что интересно: все они казначеи партии…

— КПСС?

— У нас одна партия. Была, — с укоризной проговорил мой приятель.

— Извини.

— Так вот, Сынишка третий день отлавливает родного отца. А тот от него как от чумы… И это тоже наводит на некоторые размышления…

— Кажется, ГПЧ тоже у сейфа-кассы стоял? — вспомнил я.

— Был у него ключик. Был, — согласился Орешко.

— А чем Сынишка занимается?

— О! Он у нас бизнесмен, — сплюнул полковник. — Торговал кукурузой, подержанными машинами, недвижимостью, теперь — банкир.

— Ну? Растут наши люди.

— И приехал банкир в наше кабаре не только девочек щупать.

— А зачем?

— Интересный вопрос, — сказал Орешко и внимательно посмотрел на меня.

— Служу Советскому Союзу, — козырнул я.

— Мы бы сами, — развел руками мой приятель. — Да вдруг засветимся, а у нас с янками дружба до гроба… Председатель, сукин сын, мудак ещё тот, Господи, прости меня, грешного… Как козел в огороде…

И я согласился: козел в огороде все равно что волк в овчарне. Непрофессионализм в нашем деле может загубить великолепную идею. Высокопоставленный дилетант хуже клятого врага. Враг понятен и предсказуем. Свой же родной дурак способен в мгновение ока вывести из строя Систему (в широком смысле этого слова). Не спасает даже «защита от дурака».

Когда мы закончили культпоход на кладбище (пусть простят усопшие за фамильярность) и вернулись к автомобилю, Орешко бросил ключи.

— Машина твоя, бродяга.

— Моя? Насовсем? — не поверил я.

— Нет, на время операции.

— Так вот всегда заманивают калачом, а потом…

— …а потом ты не один. Еще трое. С технически оперативным арсеналом.

— Кто такие? — насторожился я. — Не люблю я новых людей.

— Полюбишь, — усмехнулся Орешко. — Они такие же, как и ты, анархисты.[9]

Потом я сел за руль, и мы поехали по городу, обсуждая некоторые детали нашей общей работы. На Садовом кольце я расстался с полковником Орешко. Чтобы не встречаться. Никогда. (Шутка.)

Итак, кажется, я без работы в этой жизни не останусь. Что бодрило. Правда, были и сомнения. Смущала скорость, с которой я влип в историю. Словно по заказу. Тогда кто заказчик? Если я пешка, то тот, кто двигает фигуры, должен помнить, что и пешечная мелочь может превратиться в ферзя. Полковник на генеральской должности действовал откровенно глупо, заарестовав мою светлость на вокзале. Точно для того, чтобы показать бывшего зека настоящему банкиру. А почему бы и нет? А почему бы Сынишке не сидеть в комнате отдыха, пока мы с Кроликовым пугали друг друга? А почему бы… Тьфу ты!.. Проклятые вопросы. Если я когда-нибудь умру, так от них, деспотов ума моего. Знаю себя: рассуждая подобным образом, я могу сделать вывод, что, например, полковник на генеральской должности Орешко есть резидент ЦРУ, а сам я агент израильской разведки «Моссад». Меня завербовали, когда я спал. Это я шучу. Нервничаю и поэтому так топорно шучу. Как говорят сексуальные сексотки Мира-Роза-Белла своим диурезным клиентам: шо вы ерзаете на мне, как утюг по спине, я ж вся ваша! И верно, не надо торопиться. Ситуация пока находится под моим бдительным контролем. И поэтому будем жить и работать с приятным выражением на лице.