Читаем Кровавый передел полностью

Мы ещё поговорили о текущем политическом моменте, о сложном международном положении на евроазиатском континенте, о женщинах; пропустили ещё стопочку за мое возвращение; и пока мы вели светскую беседу, мой приятель Орешко сочинил записку такого интересного содержания:

«Все слушают! Завтра на Тишинке в 10. Если будет хвост, оторви. Будь здоров, бродяга!»

Я прочитал содержательную записку. Она мне понравилась конкретикой и высокохудожественным смыслом. К сожалению, Орешко сжег клочок бумаги, конспиратор хренов. Лучше бы отдал мне, я бы его слопал за милую душу.

Потом хозяин кабинета поинтересовался, куда это я направляюсь. Без ключей. Оказывается, благодаря усилиям товарищей моя квартира уцелела для меня, превратившись, правда, в конспиративно-любовное гнездышко. Чекисты тоже люди и тоже хотят любви и ласки, сказал Орехов-Кокосов. Я с ним и не спорил, хотя за девять лет, кажется, превратился в евнуха. Но не будем нервничать по поводу дам, а то все закончится статьей 117 УК (изнасилование).

Я звякнул ключами, как колокольчиками, и гаркнул, чтобы все службы Лубянки слышали:

— Ну, жду в гости, дорогой мой. Значит, завтра, вечерком… Чайком с коньяком-с…

— Да-да, — отвечал внятно Орешко, показывая мне увесистый кулак, чтобы я не переигрывал, народный артист зоны № 9. (Если за отсчет брать Кремль как зону № 1.)

Словом, мы тепло попрощались, и я отправился своим тернистым путем, а мой приятель Орешко — полковник, кстати, на генеральской должности — сел управлять дальше оперативными службами во благо новой, нашинкованной криминальными элементами России.

* * *

Я шел по незнакомому-знакомому городу. Те же улицы, площади, переулки, то же механизированное стадо, те же дома, но вот публика… Публика изменилась: в лицах появилась какая-то демократическая, скажем так, нагловатость, граничащая с хамством. Чувствовалось, что народец, получив относительную свободу, не знает, как её с умом приложить. Все свободы сконцентрировались, на мой взгляд, в свободе торговли. Народонаселение поделилось на тех, кто продает, и на тех, кто покупает. Такого количества залежало-фальшивого товара я никогда не встречал; как и все пустое, тряпки цвели всеми цветами радуги, горела на солнце самоварная медь перстней, со смрадным душком парилась колбасная продукция, а водка была из ржавых опят. Кошмар! Если это демократия, то с таким угаром… Вдохнуть этого базарного смрада и безропотно лечь под пресс шлакоблочной плиты, чтобы не видеть распада великой нации. Замалинить девять лет, чтобы, вернувшись, увидеть инфекционное мурло крикливо-базарной лахудры. Надеюсь, я понятно выражаюсь?

Однако, как говорят новые государственные деятели, надо жить дальше. И это верно, товарищи. Новые и удивительные свершения ждут нас на трудном, но светлом пути построения капиталистического общества. С социалистическими атавизмами. Впрочем, не будем о печальном. Печаль — удел любовных импотентов и импотентных политиков. Будем жить радостно, господа, мать вашу демос!..

Дом, в котором я когда-то жил, тоже постарел. Печать разрухи желудочными потеками и рваными ранами швов на фасаде утверждала, что молодость прошла, наступила эра зрелости.

В подъезде привычно пахло дохлыми кошками, домашними пирожками с котятами и кошкодерными сплетнями. От таких запахов хотелось сразу безвозвратно застрелиться.

Подобно ангелу, я взлетел к небесам. Правда, в лифте.

Дверь в квартиру я не узнал. Она была пуленепробиваемой. Из такой стали делают бронь для танков и космических кораблей. Кое-как открыв преграду для фугасных снарядов и космических частиц, я проник в родное гнездо. К моему удивлению, оно выглядело вполне уютно и комфортабельно. Особенно впечатлял диван, кривобоко распластавшийся по всей комнате. Чувствовалось, что конспиративно-оперативная работа на нем по защите государственных интересов проходила успешно: спирали пружин, угадываясь под гобеленом, рвались на свободу. В кухне вяли революционные гвоздики. Холодильник манил свой белизной — там я обнаружил… Конечно же, бутылку коньяка и яблоки. Наверное, весь Комитет в течение нескольких лет получал пайки исключительно этими витаминизированными продуктами. На балконе я обнаружил прямое подтверждение своим догадкам: гвардейские шеренги бутылок теснились побатальонно. Так же можно спиться, товарищи разведчики и контр…